И я уж собиралась обвить его шею, но быстрее была вжата в кровать. Так сильно, что та недовольно скрипнула.

Только это не остановило Адамира. Он будто подсознательно чуял, что мои ноги уже ныли от скопившегося напряжения и с радостью был готов помочь высвободить. Широко раскинул их и налёг на меня с новой силой. Каждым глубинным движением подтверждая свои пылкие слова о любви, срывая с моего рта новые стоны и вздохи, словно самые сладкие дикие ягоды…

Мы с ним постепенно поднимались на самую вершину, только на сей раз нестрашно упасть и разбиться. Потому что со мною был он.

И только я подумала об этом, как мы резко и почти одновременно сорвались вниз с той самой вершины, со всей страстью и силой. Наши вскрики смешались в один оглушительный, а тела задрожали, как травинки на сильном ветру.

На какое-то время я даже забыла, как чувствовать что-то ещё, кроме жара тела моего мужа, снаружи и внутри.

— Вовек бы не покидал тебя, моя милая… — прохрипел Адамир, шумно дыша и прижимаясь лбом к моей груди. — Да только одна ночка в луну — невелика плата, дабы всю жизнь с тобою быть…

— Я узнаю, как это исправить… Вот увидишь, стану учиться у Ванды и помогу.

— Что я о том думаю, ты уже знаешь… Может, и ладно, что ты будешь знаться со жрицею. И ежели будет нужда, смогёшь себя защитить… — Адамир вдруг поднял на меня осмысленный взгляд. — А ты у неё эту ночь переждать не думала? Коль к родителям мне хочешь.

— Не знаю даже… Я ведь тебя дома ждать обещала, забыл?

— А ты и жди. Ежели под присмотром будешь, то мне станет легче разлуку пережить, милая. Всё хоть больше защиты. А как полная луна с неба убежит, так вернёшься сюды.

— И что, каждое полнолуние по чужим домам ходить ночевать? Как-то не по-людски…

— Не каждое, вестимо. Покуда что-нибудь не выдумаем… — Адамир тоскливо улыбнулся и принялся поглаживать мою грудь мягкими, убеждающими движениями. — Ну же, козочка моя… Хватит тебе упираться рожками. Послушайся меня.

— Л-ладно… — протянула я, прикрыв веки. Все мои возражения ломались под касаниями его сильных ладоней. — Вот провожу тебя и попрошусь сегодня переночевать у Ванды. Только если откажет, тут буду сидеть, как и хотела. И больше ты меня не уговоришь!

На том и сошлись. После чего сошлись ещё раз, только уже телами, в новой восхитительной близости.

Глава 60. Из одного дома в другой

Сердце сжималось и будто кровоточило, когда я смотрела, как Адамир собирался в лес. Он оделся в простенькие вещи и ничего не брал с собой для защиты, как я ни уговаривала. Отвечал, что обереги не помогают, а оружие нужно не ему, а от него.

Взял с собой только небольшой узелок, куда положил ломоть свежего хлеба, что-то похожее на деревянную фляжку с водой и свободную накидку с поясом, воротником и длинными рукавами.

— Может, ещё одежды тебе положить? Телогрейку или кафтан шерстяной? — спросила я с заботой, хотя готова была вцепиться в него, лишь бы никуда не ушёл. — Накинешь сверху, если что. По ночам уже холодно, не высидишь.

— Ну что ты, милая… Мне днесь не до сиденья будет…

— Точно… Прости, я вся на нервах, соображаю плохо.

— На чём ты, говоришь? — переспросил Адамир.

— А, ой… Тревожно мне, то есть… Кручинюсь и всё такое…

— Чудная ты у меня всё-таки, козочка… — ответил Адамир нежно. — Я не мёрзну, меня греет звериная кровь.

— Тогда зачем тебе это?

— Припрячу под деревцем каким. В превращеньи эту-то порвёт, надобно будет чем-то свой срам прикрыть.

— Хе-хе… Точно-точно… — Я закивала с хитрой улыбкой. — Нельзя, чтобы тебя таким какой-нибудь медведь увидел, а то начнёт завидовать.

В полумраке комнаты глаза Адамира округлились, а потом раздался громкий, сильный и искренний смех. Очень скоро я оказалась схвачена за талию горячими руками и приподнята над землёй.

— Ха-ха-ха!.. Шутишь уже, озорница моя, это хорошо! Значится, уже поменьше тревожишься.

— Нет, не меньше… — ответила я как можно спокойнее. — Просто понимаю, что сегодня иначе никак. Нет у меня другого плана. Ну ничего… Буду думать, что ты на рыбалку решил сходить или в поход. Так на душе чуть легче…

— Походы — это дело Игоря и его дружины, — ответил Адамир серьёзно. — А я по духу не походный. На зверьё охотиться одно, а на людей — другое.

Я отвела взгляд и поджала губы, когда поняла, что снова сказала что-то не то. Ох, уж эти трудности перевода! Он про военные походы подумал, а не про отдых на природе.

Когда я уже научусь быть осторожной?! Так ведь и при чужих, важных людях опростоволоситься недолго! Пока не научусь говорить по-местному, лучше за пределы общины мне не выходить…

— Ну что, пора, Злата… — Адамир аккуратно поставил меня на пол и глянул в сторону окна. — Не сиди одна долго. Как только проводишь, к жрице иди, так и время скорее пролетит. Истосковаться не успеешь, как я уже ворочусь.

— Уже тоскую… — ответила я с печальной улыбкой. И поцелуем дотронулась до колючей щеки. — Скажи хоть, где искать тебя, если что…

— Зачем? Дабы за мною пошла?

— Не пойду… Будет сложно, но не пойду, обещаю.

— Эх, Злата, милая, вестимо пойдёшь, я ж не дурачок. Прочуял уже твой норов… Иначе чего ради зову тебя козочкой?

— Просто вдруг что случится? Где тебя потом искать с рассветом?

— Да я и сам-то не ведаю, где окажусь, когда зверь отпустит… Ну ладно… — Адамир вздохнул и смягчился, коснувшись моей щеки. — Как собою стану, буду искать стезю* к одёжке… Спрячу её недалече от дерева лежачего. Помнишь, когда того мальчонку искали?

— Первака? Конечно, помню, такое забудешь!

— В лесу не заплутаешь? Сама доберёшься?

Хотела бы я сказать, что мой опыт волонтёра помог мне выработать умение хорошо ориентироваться и запоминать местность… Но я и так уже на несколько подозрений наговорила за последние дни, поэтому ответила просто:

—