Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Лицо Ванды стало таким хитрым, что я с лёгким испугом подумала, что она и сама вот-вот могла бы обратиться лисой. А вот Хвостик наоборот выполз из-за кружки и потянул свою серую мордочку с высунутым языком, услышав её голос. Ванда дала ящеру заползти на свою ладонь и стала поглаживать двумя пальцами его голову.
— Хм… Ну, есть одно… — сказала она, глядя на меня пристально.
— Что? — спросила я шёпотом, чувствуя, что её ответ мог стать дорогой для меня ценой.
Которую ради Адамира я готова была заплатить без раздумий.
Глава 62. Посвящение
Наши с Вандой мысли совпали практически один в один, и вот я уже сидела посреди комнаты, в кругу, нарисованном необработанным серым мелом. Желтоватый лунный свет попадал на меня изо всех окон, наверное, для этого надо было сорвать все занавески.
Безразмерная накидка из старых, сшитых друг с другом кусочков шкур различных животных, украшенная перьями птиц, камнями на верёвочках и ветками деревьев, давила на плечи, прижимая к земле, но я старалась сидеть ровно и не морщиться. От этой накидки пахло чем-то кислым и засохшей кровью.
Ванда, распустив мою косу, осмотрела нарисованные руны на моём лице, подправила лохматой кистью и улыбнулась.
— Ну какова лялечка, а… Моё посвящение напомнила…
— Каким оно было?
— Весёлым. Дабы учиться на жреца и открыть в себе сокрытое, человек должен быть в трёх мирах сразу. В Яви, в Нави и в Прави*. В Яви мы с тобою сейчас. Дале надобно умереть, оставить часть своего духа в Нави и вернуться… — Увидев вспышку страха в моих глазах, Ванда рассмеялась. — Ха-ха-ха! Да не боись, ты помереть уже успела.
Да, точно. Я умерла в своём времени и ожила в этом. Но тут же, глянув на свою будущую наставницу, я ощутила холод на спине и спросила:
— А ты, значит, умирала?
— Вестимо. Для этого меня бабка подушкою во сне удавила. Едва вернуть смогла.
Судя по тому, с каким спокойствием и даже теплом она рассказала, это была не шутка. Чтобы обучать жречеству, её действительно убила родная бабушка. Кошмар…
— Тебе осталась Правь, — объяснила Ванда, глядя на меня внимательно. — Сегодня ночь лунная, рубеж меж мирами тонкий, так что шустрее управимся. До дна выпьешь это… — Она показала кружку с тёмным, густым отваром. — И прямиком туды. Разных богов тама повстречаешь, и один из них станет твоим бережителем. Ему будешь чаще, чем прочим молиться, от него будешь силы свои брать.
— Постой, ты хочешь всё сразу? Чтобы я и с богом своим повстречалась, и поговорила с Деван?
— Ага, двух зайцев одним ударом. А ежели повезёт, то она твоим бережителем и станет. Вот смехота-то!
И она захохотала на весь дом, а я подумала — да уж… Я буду до конца жизни связана с богиней, которая прокляла моего мужа. Чернее шутки от судьбы не придумать…
— А кто твой бог-бережитель? — спросила я Ванду, когда та поуспокоилась.
Но на это получила лишь короткое фырканье и взмах рукой.
— Ага, прямо так взяла тебе и поведала… Нельзя. И ты никому о своём не рассказывай. А то в иной раз другой жрец может использовать связь с твоим богом супротив тебя.
— Поняла…
— Ну что, готовая? Злата. — Получив мой согласный кивок Ванда протянула, две маски. — Тогда выбирай. Череп быка али лицо древесного идола?
И та, и другая выглядели отвратительно, несуразно и пыльно. Я спросила с надеждой:
— А не закрывать лицо нельзя, да?
— Маска нужна, дабы подольше в Прави твой дух удержать. Чую, разговор твой с Деван может быть долог, — пояснила Ванда и тут же нахмурилась. — А ты никак ныть вздумала уже? Ежели да, то сымай всё сейчас же. Мямлям в жрецы путь заказан, негожая маска — меньшее, что ты повидаешь.
Я нахмурилась следом за Вандой и встрепенулась. Действительно, чего это я вдруг расклеилась. На кону судьба и жизнь моего мужа, в конце концов!
И, сказав себе это, решительно схватила и нацепила на лицо маску из рассохшегося дерева, покрытую мхом и чем-то, похожим на белую плесень. В ней были лишь две прорези для глаз, так что стало в миг темно и запах стоял внутри соответствующий. Но это всё равно лучше, чем напяливать на голову череп бедного, пусть и давно умершего быка.
Я приподняла маску и нащупала протянутую мне кружку с отваром. Принюхиваться не стала — то, что запашок выразительный, уже издалека было ясно. Но до дна, значит, до дна.
Едва поборов рвотный рефлекс, я проглотила тёмное, вязкое варево с привкусом земли, прогоревшего угля и сырой рыбы. Видя моё выражение лица, Ванда опять весело захохотала, а я через силу выговорила, кашляя:
— Кхе-кхе-кх… Фу, ну и гадость! Что в этом отваре?
— Лучше тебе не того не ведать покамест, ха-ха!.. Но ты ещё ладно сдержалась, я, помнится, матюкалась без конца, когда в первый раз попробовала.
— В первый? Ты хочешь сказать, будет ещё?!
— А то ж! Всякий раз, как в Прави надобно очутиться, пьют сей отвар. Ну ничего, со временем свыкнется. Ты готовая?
— Ну, вроде, да.
По команде Ванды я закрыла лицо маской, поудобнее уселась в центре круга и прикрыла глаза. Вскоре услышала топот её ног вокруг меня и изменившийся голос с жутковатыми нотами. Эти звуки походили ни то на мучительные стоны, ни то на ритуальное хоровое пение в храме.
Причём, с каждым проделанным кругом темп движений и звуков всё ускорялся, а я ощущала, как мои глаза под закрытыми веками всё сильнее и больнее закатывались. И вот я уже дрожала и слышала собственные тихие хрипы.
Когда мои глаза наконец вернулись в нормальное положение, то я поняла, что теперь находилась не в доме жрицы, где из источников света лишь луна…
А где-то, где только-только занимался нежно-розовый рассвет. В лодке, стоящей на воде. И при мне одно весло, мокрая рубаха в пол, а на шее — оберег от Адамира. Вокруг ни единой живой души. Даже не было звуков природы.
Я огляделась, глубоко вздохнула, и на воде подо мной кругами пошла рябь по воде.
— Ладно, Злата… Подумай,
