окна, почти в центре тихой закусочной. За исключением нескольких других посетителей, заведение было мертво, как похоронное бюро в полночь. Она сжимала белую кружку с кофе так, словно это было ее единственным спасением, ее профиль был повернут к окну, мягкие пряди волос обрамляли подбородок, губы напряжены от сосредоточенности.

— Ты знаешь, что хочешь съесть? — спросил я, глядя на нее поверх двухстраничного меню.

Она посмотрела на меня краешком глаза, едва заметно покачав головой. Хотя мы оставили машину на ровном месте, к тому времени, как мы сели, она снова стала сдержанной.

— Мне, наверное, хватит и кофе, — сказала она.

— Я пригласил тебя позавтракать, Хемингуэй, а не выпить кофе. Хочешь что-нибудь еще?

Ее щеки вспыхнули, довольная улыбка тронула уголки моих губ при ее ответе. Меня осенила идея, вдохновленная ее упрямством.

Выпрямившись на своем стуле, я прервал зрительный контакт с ней, чтобы показать большой палец нашей официантке Ронде, которая, прислонившись к барной стойке, сплетничала с пожилой женщиной. Обе были одеты в фирменную розовую униформу carhop цвета сахарной сливы и грязно-белый фартук, испещренный непонятными пятнами.

Некогда белые кеды Ронды заскрипели по клетчатому полу, когда она подбежала к нам. Выудив блокнот и ручку из кармана фартука, она прижала ручку вплотную к блокноту, готовая принять наш заказ.

— Что это будет, Шони? — прохрипела она, ее легкие кричали ей, чтобы она выбросила сигареты.

В театральных целях мои глаза еще раз пробежались по меню, Ракель склонила подбородок в мою сторону с молчаливым любопытством, что я заказал бы. Я издал довольный звук, который привлек внимание Ракель, ее взгляд стал настороженным, как будто она знала, что я собирался сказать, еще до того, как я это произнес.

"Четыре угла" были практически известны в округе благодаря своим завтракам, и если бы она не уточнила, что она хотела, я бы взял на себя принятие решения.

— Мы возьмем все, что есть в меню на завтрак, — я подчеркнул это, закрыв меню.

Голова Ронды дернулась назад, как будто она неправильно меня расслышала.

— Ты с ума сошел? — Ракель зашипела на меня от своего имени и от имени Ронды, взглянув на закрытое меню перед собой. — В этом меню запросто найдется дюжина разных блюд.

— Круто, — сказал я, уклончиво пожав плечами, потянувшись за нетронутым виниловым ламинированным меню перед ней и протягивая ее и свое Ронде. — Тогда мы побудем здесь какое-то время.

— Э-э-э, — уклончиво ответила Ронда. — Ты… хочешь все сразу?

— Давай отдадим предпочтение вафлям, французским тостам и блинам, Ронни. Яйца можно приготовить любым способом на тост. Наверное, у нас все в порядке с углеводами.

— О-о'кей, — пробормотала Ронда в ответ, заикаясь, кивнула головой и, развернувшись на подошвах кроссовок, удалилась на кухню.

— Ты не в своем уме, — прошипела Ракель.

Она не знала и половины всего.

Я послал ей непристойную ухмылку.

— В следующий раз, когда я спрошу тебя, что ты хочешь съесть, ответь мне.

— С таким отношением, не будет следующего раза, — она плюнула и сузила глаза на меня.

Я притворился оскорбленным, схватившись за середину груди, как будто она только что ударила меня ножом, прежде чем у меня вырвался смешок, который разрушил ее мимолетный ледяной фасад, румянец, который мне так нравился, появился на ее щеках. Она откинулась на банкетку, прикусив нижними зубами верхнюю губу, как будто хотела что-то сказать, но сомневалась в себе.

— Как прошел твой день? — спросил я, вертя в руках пакетики сахара, которые не стал использовать.

Она посмотрела на меня из-под длинных ресниц, и от любопытства ее золотистые радужки засияли при виде моего ледокола. Я не знал, почему решил начать именно с этого вопроса и какого ответа я ожидал в ответ. Она коротко пожала плечами, едва касаясь середины шеи.

— До или после того, как ты появился? — съязвила она, хотя я услышал в ее сарказме нотку юмора. — Все было в порядке, — на сделала паузу, как будто хотела сказать что-то еще, но передумала. — Как твой?

— Ну, — начал я, постукивая пальцами по покрытому пятнами дереву обеденного стола и устремляя на нее пристальный взгляд. — Я потратил большую часть своего дня, набираясь смелости, чтобы пойти поговорить с женщиной, которая мне нравится. На самом деле она не была заинтересована в том, чтобы уделить мне время.

— Почему это? — спросила она ровным голосом, склонив голову вправо.

— Несколько дней назад я заставил ее подтвердить, что я ей нравлюсь, но, — он провел языком по губам, — у меня есть теория, что я ей нравлюсь даже больше, чем она показывает.

— Что произвело на тебя такое впечатление? — вопрос вызвал нервозность, дрожь была очевидна.

Я сложил руки вместе, готовясь к волне тепла, исходящей от ее тела, манящей меня к ней, как противоположный конец магнита.

— Когда я целую ее, кажется, что она впервые оживает, — я наблюдал, как ее губы приоткрылись, а глаза затуманились. — И когда я прикасаюсь к ней, она двигается так, как будто к ней никогда раньше так не прикасались.

Ее веки на мгновение опустились, когда она, казалось, обдумывала свой следующий шаг.

Все еще не открывая глаз, она заговорила с новой убежденностью.

— Но это действительно значит, что ты ей нравишься? Или это значит, что ей просто нравится, как ты заставляешь чувствовать ее тело?

Я потянулся к ее руке, и от этого прикосновения ее глаза распахнулись, она проследила взглядом за движением моего большого пальца по ее тонким костяшкам.

— Разве это не одно и то же, Ракель?

Она покачала головой, снова пожимая плечами.

— Я не знаю, — призналась она, — я никогда раньше этого не делала.

Моя левая бровь приподнялась, и она вздохнула от моей реакции.

— Что не делала?

— Встречалась не с людьми моего круга, — она прикусила нижнюю губу, и у нее вырвался еще один затрудненный вздох. — В моей жизни был только один парень. И до вчерашнего дня, — она сделала паузу, чтобы посмотреть на потолочные плитки, — я была только с одним парнем... таким способом.

От ее признания моя голова откинулась назад, благоговейный трепет вызвал гул в моей голове. Как это произошло? Почему? Я провел открытой ладонью по лицу, внезапно почувствовав себя глупо из-за всех гипотетических теорий, которые я потратил время, создавая в уме, когда она ушла с теми парнями. Я проглотил комок в горле, все еще держа ее за руку.

Я не хотел повторять это, но вопрос вылетел у меня из головы прежде, чем я понял, что озвучил его.

— Итак, когда ты ушла с теми парнями...

— Да, один из них был моим бывшим парнем, — подтвердила она,