который источал насыщенный запах. Красное вино плеснулось в бокалах. Он сделал шаг назад, оставив нас, и мы снова вдвоём.

Я подняла бокал, сделала маленький глоток. Вино оказалось крепким, насыщенным, и я почувствовала, как оно медленно разливается теплом внутри. Смелость. Сейчас она мне нужна.

Была не была.

Я опустила бокал и посмотрела ему прямо в глаза.

— Что ты чувствуешь к Изабелле Харпер? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

На его лице ничего не дрогнуло. Ни морщинки, ни тени эмоции. Только глаза стали чуть темнее. Он положил вилку и нож на стол, переплёл пальцы и замер.

— Ты решила начать с этого? — тихо произнёс он, и в его голосе не было ни насмешки, ни раздражения. Только… тяжесть.

— Да. — Я выдержала его взгляд, хотя сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. — Я хочу знать. Прямо сейчас. До того, как ты наденешь мне кольцо на палец.

На его губах мелькнула тень улыбки, холодной и почти горькой.

— К Изабелле? — он произнёс её имя медленно, будто пробуя на вкус. — Я чувствую… ровно одно.

Он наклонился ближе, так что я ощутила его дыхание на своей коже.

— Ничего.

Но в его глазах плескалась такая тьма, что мне стало не по себе.

Глава 32. " Правда без прикрас "

--- ~ Тесса ~ —-

Его слова прозвучали спокойно. Даже слишком спокойно.

Это холодное, ровное «ничего» резануло слух, как лезвие. В нём не было ни боли, ни сожаления — только уверенность. Но я не поверила. Не могла.

Он не из тех, кто разучивается чувствовать.

А уж Изабелла — та, чьё имя он избегает произносить, — была для него не просто женщиной из прошлого.

— Ты врёшь, — выдохнула я, и сама услышала, как предательски дрогнул мой голос. — Я видела, как ты на неё смотрел.

Александр чуть приподнял бровь. Всё остальное — камень.

Лицо без эмоций, взгляд тяжёлый, холодный, как будто он сам себе запретил чувствовать.

— Думаешь, я способен любить ту, кто предала меня? — сказал он ровно, почти спокойно. — Ту, кто разрушила то, что я строил годами?

В каждом слове звенел яд.

Я впервые видела его таким — сдержанным, но внутри, под этой бронёй, бушевал ураган.

— И всё-таки, — не сдавалась я. — Когда ты произносишь её имя, твои глаза темнеют.

Он опустил взгляд, и уголок его губ дрогнул — не улыбка, скорее усталость.

— Это не любовь, Тесса. Это память. И боль.

Он сделал глоток вина, медленно, будто смывая горечь слов.

— Изабелла была частью моей жизни. Я не собираюсь отрицать этого. Но то, что было между нами, умерло в тот день, когда она выбрала другого.

Мне стало трудно дышать.

Он говорил спокойно, но я видела — ему больно. Так не говорят о тех, кто не оставил следа.

Может, он и правда не любит её. Но забыл ли?

— И что же, — прошептала я, — ты не позволил себе быть счастливым с тех пор?

Он усмехнулся, хрипло, будто от вина или от горечи.

— Может, просто не встречал женщину, ради которой стоило бы рискнуть снова.

Моя рука дёрнулась — и тут же оказалась в его ладони.

Он поймал, не отпуская. Тепло его ладони растворяло моё сопротивление, будто топило лёд внутри меня.

— Не начинай, — я попыталась вырваться, но он только сильнее сжал.

— Почему? — тихо. — Мы оба знаем, что между нами есть эти… чувства. Зачем отрицать?

Я подняла взгляд — и наткнулась на его глаза.

Серая сталь. Холодная, решительная. Но где-то в глубине этой стали прятался жар, от которого у меня перехватывало дыхание.

— Какие ещё чувства? — я попыталась отшутиться, но голос прозвучал глухо.

Он улыбнулся — опасно, по-мужски уверенно.

— Те самые, Тесса. Которые ты ко мне испытываешь. Просто боишься признаться. Он чуть склонил голову. — И знай, что они взаимны. И это, чёрт возьми, так приятно — знать, что я тебе не безразличен. Особенно, когда эти чувства исходят от женщины, которая мне пришлась по вкусу.

Он облизнул губы — и от этого простого движения моё сердце будто сбилось с ритма.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули.

Перед глазами вспыхнуло то воспоминание — я на его столе, он между моих ног, его дыхание, его руки. Тело само отреагировало: ноги невольно сомкнулись. Я почти физически почувствовала, как мышцы сами сжались, будто тело вспоминает каждое прикосновение.

Он это заметил.

Конечно заметил. Наслаждался этим. И улыбнулся шире — нагло, уверенно, с тем самым мужским превосходством, которое сводит с ума.

Я хотела отвести взгляд, спрятаться, но он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

Его губы были так близко, что дыхание смешалось с моим. Он не спешил. Дразнил. Проверял — потянусь ли я первая. И я хотела. О, как же хотела. Но удерживала себя из последних сил.

Он будто чувствовал эту борьбу и ещё сильнее наслаждался ею.

Наклонился к моей щеке, голос стал хриплым, низким, почти касался кожей — Изабелла — прошлое, Тесса. Ошибка, на которой я научился быть холодным. Он провёл кончиками пальцев по моим волосам. — Но с тобой… я снова чувствую. И это чертовски страшно. Я боюсь, как и ты. Но я хочу рискнуть. Хочу, чтобы это была ты.

Я застыла.

Ни вдоха, ни выдоха. Он говорил без пафоса, без игры — просто правду. И это было сильнее любых признаний.

Он скользнул губами к моему уху, и тело будто взорвалось от электричества.

— Не смей, — я положила ладонь ему на грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был неподвижен, как скала. — Я всё ещё злюсь на тебя, — прошептала я.

Я чувствовала, как он медленно наклоняется ко мне.

Его глаза — тьма и свет одновременно.

Он вдохнул аромат моих волос, провёл по ним ладонью, и его голос стал ниже, почти рычанием:

— Да какая уже разница… — он прикусил нижнюю губу, скользнув взглядом по моим губам. — Когда твои губы так близко к моим.

И, не дав мне и секунды, накрыл мои губы своими.

Не осторожно. Не медленно.

Поцелуй был не мягким — требовательным, почти властным.

Будто этот поцелуй был его последним шансом стереть всё, что было до — и начать заново.

В нём не было сомнений. Только притяжение, от которого кружилась голова. Он будто стирал все границы между нами, разрушал стены, за которыми я так упорно пряталась.

Мир вокруг исчез. Ни ресторана, ни музыки, ни света — только его губы, вкус вина и жар,