Тесса отшатнулась на шаг, но тут же выпрямилась и откинула волосы назад — её маленький жест защиты. Узнаю.

— Мисс Чон, присядьте, пожалуйста, в машину, — ровно сказал Дэвид.

— Зачем это? — голос холодный, колючий.

— Мистер Уинтерс желает…

— Пусть ваш мистер Уинтерс желает дальше. Мне нужно домой.

Ох, как же сладко звучит это её сопротивление. Я почти слышал, как оно трещит от собственной слабости.

— Мисс Чон, мистер Уинтерс как раз хочет подвезти вас домой.

— Благодарю, но вынуждена отказаться.

Я уже собирался вмешаться, но Дэвид сделал то, что умеет лучше всего — нажал на правильные струны.

— Мисс Чон… прошу вас поменять своё решение.

Она прикусила губу, замерла. Я видел это даже через стекло.

Хочет упрямиться дальше, но знает: сопротивление бесполезно. И наконец кивает.

Дэвид открывает дверь. И в эту секунду я впервые за день чувствую, как дыхание сбивается.

Она рядом.

Тесса садится на сиденье рядом со мной, складывает руки на коленях, будто строит между нами стену. Смешная. Если бы она знала, как легко я умею рушить стены.

— Добрый вечер, мистер Уинтерс, — произносит она ровным голосом, не встречаясь со мной взглядом.

Я наклоняюсь ближе, позволяю себе тихую усмешку:

— Сейчас он стал намного добрее, Вишенка.

Только после этих слов она всё-таки поворачивает голову.

Её глаза цепляют мои, и в этот момент пространство словно сжимается. Нет машины, нет Дэвида за рулём, нет города. Есть только я и она. И эта невидимая искра, от которой горит воздух.

— Поехали, Дэвид, — сказал я, не отводя взгляда.

Машина мягко тронулась, но я продолжал смотреть только на неё.

И, чёрт возьми, ловил себя на мысли, что с каждой её попыткой держать дистанцию — я хочу её ещё сильнее.

Она сидела прямо, не давая себе расслабиться рядом со мной, будто любое неверное движение могло выдать её. Но я чувствовал — внутри она уже дрожит, как струна.

Я слегка наклонился, позволив голосу прозвучать ниже, тише, так, чтобы каждое слово проникало под кожу:

— Ну что, Вишенка?.. Поговорим?

Глава 31. «Упрямое сердце»

-- ~ Александр ~ —-

— Ну что, Вишенка?.. Поговорим? — произнёс я тихо, не сводя с неё взгляда. Она медленно повернула голову в мою сторону.

В её глазах — усталость, смешанная с упрямством. Улыбаться она явно не собиралась— А если я не хочу? — её голос был ровным, но пальцы, нервно теребящие подол юбки, выдавали всё. Я усмехнулся. — Тогда придётся хотеть. Она тяжело выдохнула, будто собираясь с силами. — Александр, я не из тех женщин, которых можно заставить силой. Если вы пытаетесь играть со мной в свои игры — зря. Я слегка наклонился ближе. Запах её духов ударил в голову. Сладкий, дерзкий. Чёрт, как же я по ней скучал. — Игры? Ты правда думаешь, что для меня всё это игра? — А разве нет? — её голос дрогнул, но она упрямо держала подбородок высоко. — Слишком быстро. Слишком резко. Я не хочу быть разменной монетой в вашей войне с прошлым. Внутри меня что-то кольнуло. Она попала в самую точку. Изабелла. Чёртова тень, которая всё ещё висела над нами. Я отвёл взгляд в окно, на секунду давая себе время взять себя в руки. — Ты серьёзно думаешь, что я трачу на это нервы ради мести? — голос мой стал жёстким, стальным. — Поверь, если бы я хотел отомстить, сделал бы это давно. И куда грязнее. Она молчала, вглядываясь в меня, будто пыталась вычитать правду между строк. — Тогда чего вы хотите? — спросила наконец, почти шёпотом. Я снова посмотрел прямо в её глаза. И сказал то, что разрывалось во мне все эти дни — Тебя. Она замерла, словно на секунду перестала дышать. А я сидел и понимал — назад пути нет. Тесса сжала губы, будто пытаясь что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. Тишина внутри машины становилась вязкой, давящей, каждый её вдох я слышал слишком отчётливо.

— Меня? — наконец прошептала она, и в её голосе слышалось больше недоверия, чем удивления. — А если я не хочу быть твоей?

Я усмехнулся краем губ, хотя внутри всё болезненно дёрнулось.

— Тогда это будет самая жестокая ложь, какую ты когда-либо сказала, Вишенка.

Она резко повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнуло то самое упрямство, что всегда выводило меня из равновесия.

— Почему ты так уверен? Почему думаешь, что всё должно быть так, как хочешь именно ты?

Я придвинулся ближе, так что между нами остались считанные сантиметры.

— Потому что я слышу, как сбивается твой пульс. Потому что каждый раз, когда ты пытаешься оттолкнуть меня словами, твоё тело выдаёт тебя с головой. Её дыхание стало прерывистым. Она хотела возразить — я видел, как подрагивают её губы, — но вместо этого только зажмурилась и отвернулась к окну.

— Александр… — выдохнула она. — Всё это слишком. Я не хочу потерять себя в тебе.

Я сжал кулаки, чтобы не протянуть руку и не заставить её снова смотреть на меня.

— Потерять себя? — тихо повторил я. — А если рядом со мной ты, наоборот, впервые найдёшь себя?

Она замерла, её плечи чуть заметно дёрнулись. Молчала долго. Слишком долго.

Я не выдержал. Наклонился так близко, что её волосы коснулись моего лица, и почти шёпотом сказал:

— Я не отпущу тебя, Тесса. Ни прошлое, ни Изабелла, ни твои страхи меня не остановят. Запомни это.

Она обернулась. И впервые за всё время её глаза загорелись не только упрямством, но и чем-то другим. Тем самым, что я искал. Желанием.

Я не сводил с неё взгляда, пока она отчаянно боролась сама с собой. Видел, как сжимаются её губы, как в глазах снова появляется та холодная стена, которую она всегда поднимает, когда чувствует угрозу. Но именно это и сводило меня с ума.

Я резко откинулся на спинку сиденья и сказал громко:

— Дэвид, едем в ресторан.

Тесса повернулась ко мне в изумлении.

— Что? Нет! Я еду домой.

Я наклонился к ней ближе, голос мой стал низким и твёрдым:

— Вишенка, хватит упрямиться.

— Александр, — её глаза сверкнули вызовом, — я не собираюсь...

Я не дал ей договорить. Схватил её за подбородок и накрыл её губы своими. Упрямыми, жадными. Её губы сначала напряглись, будто сопротивляясь, но через секунду я ощутил, как она дрогнула.

Чёрт, этот вкус сводил с ума. Она пахла тем самым упрямством и страхом, но и чем-то ещё — скрытым, запретным желанием, которое она пыталась задавить.

Я оторвался лишь на миг, так близко, что наши дыхания