признался им в том буквально на днях. И потому попрошу вас никому об услышанном более не говорить, хорошо?

Хозяйка все время его речи морщилась: от болей ли, и от нетерпения закончить ужин и удалиться. После его последних слов она приказала горничной:

— Мэгги! Выйди и проследи, чтобы возле дверей никого не было!

«Х-м-м… Кроме нее самой. А если подслушает? Да и бог с ней!».

— В общем, заканчивая мое лечение, индианка рассказала историю, больше похожую на сказку, однако время показало, что она не так уж и неправа. Так вот… По ее словам, у индейцев иногда появлялись люди, которые ни с того, ни с сего вдруг обретали способности лечить. И это не были известные прежде травники или знахари. Просто такие способности вдруг ими обретались, и они с успехом тем пользовались. Эмма говорила, что происходило это крайне редко и на ее памяти такого не было, но со слов более старших родичей о подобном слышала. Вот… Она и указала мне, что по всем приметам у меня проявились таковые умения. Я сначала и сам не поверил… Но потом она меня убедила попробовать. Поначалу я лечил таким способом себя. Вам, возможно, известно, что я выздоровел довольно быстро. Там даже смешно получилось… Доктор, в очередной раз объезжая округу, заехал к нам, поинтересоваться моим здоровьем. Думаю, на самом деле он решил проверить, умер я уже или еще жив. Однако к тому времени я уже вполне смог встать на ноги и даже начать помогать родным по хозяйству. Доктор был крайне удивлен, просто — крайне!

Его снова перебили, на этот раз — Пауль:

— Отец! Помнишь, ты как раз удивлялся, что Гюнтер остался жив, а потом еще и выздоровел так быстро.

Кид покосился на приятеля: тот явно горел восторгом от услышанного. Как не так давно восторгалась Марта.

— Так вот… После этого заболела внучка индианки, и девчонку мы вылечили. Там мы действовали уже вдвоем со старухой. А не так давно мне самому пришлось лечить деда, тот слег после весенней посевной. Миссис Киршбаум! Позвольте мне попробовать помочь вам. Вот прямо здесь, в присутствие вашего супруга и вашего сына. Я не буду делать ничего, что могло бы показаться предосудительным с любой точки зрения.

Хозяин, пребывавший все это время в задумчивости, поддержал Кида:

— Да, дорогая… Почему бы и не попробовать, в самом деле? А вдруг у парня получится и тебе станет легче?

Дама пребывала в нерешительности, и Гюнтер взял дело в свои руки:

— Мистер Киршбаум! Распорядитесь, чтобы подали теплой воды, мыло и полотенце. Мне потребуется вымыть руки.

По той скорости, с которой открылась дверь, Гюнтер понял:

«Подслушивала, сучка!».

Но горничная моментально выполнила распоряжение хозяина и вновь вышла.

«А двери-то полностью не закрыла, щелку оставила, Мата Хари сраная!».

Парень подошел к сидевшей на стуле миссис Эльзе сзади, прокомментировал:

— Сейчас я кончиками пальцев слегка помассирую вам виски. Уверяю вас, больно не будет.

Это и впрямь было несложно: помассировать виски, потом перейти на затылок. По выражению лиц Пауля и его папаши он видел, что все у него получается, да и Эльза вздохнула более спокойно.

— Чудеса, да и только! — всплеснул руками Киршбаум-старший по окончании сеанса, — Эльза! Как ты себя чувствуешь?

Хозяйка помолчала, прислушиваясь к себе, но потом призналась:

— Удивительно, но боль как рукой сняло.

Папаша захохотал:

— Именно что рукой! Точнее, руками. Гюнтер, да ты кудесник! А что ты еще так умеешь делать?

— Извините, мистер…

— Брось, парень! Зови меня просто — Максимилиан.

— Вряд ли я осмелюсь… Вы спросили, что я еще умею? Сразу скажу — немногое. Я ведь даже толком не знаю своих способностей. Иду, нащупывая дорогу, как слепой в полной темноте.

— Я сейчас распоряжусь снова подать нам кофе! — поднялась хозяйка.

— Да, спасибо, миссис Эльза. Только сразу хочу вас предупредить: вам кофе противопоказан. Как, впрочем, и курение. Вы же курите трубку, не так ли?

Вот эти ограничения хозяйке точно не понравились.

— Почему же, объясни, Гюнтер…

— Видите ли… И кофе, и табак… Точнее, вещество, под названием никотин, содержащееся в табаке, действуют примерно одинаково с кофе: и то и другое одновременно успокаивают нас, но и будоражат. А тем, у кого повышенное артериальное давление, такие скачки самочувствия ни к чему хорошему не приведут. Вот посудите сами… Наверняка доктор поставил вам диагноз: грудная жаба, не так ли? Да, я так и предполагал.

— А что такое… Это… Арт-ери… Ну, давление, что ты сказал? — заинтересовался хозяин.

— Как вам известно, каждый из нас обладает сердцем… Сейчас я не о личностных качествах человека, а лишь о внутреннем органе. Сердце наше предназначено для того, чтобы перегонять нашу кровь по артериям… Это такие крупные вены, по которым идет главный кровоток. Да, по артериям и венам поменьше. Кровью из легких по всему телу поставляется крайне необходимый для жизни кислород, воздух, то бишь. Так вот… По неизвестным причинам, с возрастом ли, а у иных и с младенческих лет, но сердце начинает работать с надрывом, то есть тяжело ему. То ли кровь становится гуще, то ли сердце — слабее, но вот так… И этот усиленный кровоток и вызывает у вас, миссис Киршбаум, эти самые головные боли. А вот кофе или табак еще больше подстегивают сердце, чтобы оно работало сильнее. Так что — настоятельно не рекомендую. По крайней мере, нужно сократить это употребление до минимума. А еще… Успокоительные капли. Здесь лучше посоветоваться с той же старухой-индианкой. Что еще… Побольше ходить пешком, не торопясь, в ритме пешей прогулки, только не в самое жаркое время суток. Свежий воздух, прогулки, успокоительные средства. Поменьше жареного, соленого и копченого. Перец ограничить…

— Боже правый! Гюнтер! Ты сейчас мне напоминаешь старого опытного доктора! — захохотал хозяин.

Эльза взглянула на мужа с досадой, и сама обратилась к Киду:

— Вот ты сказал — успокоительное. В таком случае не лучше ли настойку Лауданума? Ее настоятельно рекомендуют многие доктора.

Гюнтер поморщился:

— Это… Как бы сказать, чтобы вы поверили? Эта настойка хоть и дает чувство временного облегчения, но она не лечит саму болезнь. Эту болезнь вообще нельзя вылечить: раз уж она появилась, то будет с больным до конца. Можно лишь облегчить состояние человека, снизить все негативные проявления, продлить жизнь больного.

Мадам Киршбаум нахмурилась:

— Насколько продлить?

Кид пожал плечами:

— Надолго. Все зависит от самого человека. Выполняя все несложные рекомендации… Полагаю, и двадцать лет, и тридцать. Так вот… Возвращаясь к Лаудануму: снимая внешние признаки болезни — боль и прочее, настойка не лечит саму