вошедшая в его корабль, обладала слишком низкой убойной мощью, чтобы перебить счастливую звезду «Чаечки» и железную волю экипажа. Mk46, снаряженная сорока килограммами взрывчатки, считалась достаточной для уничтожения лодки его класса, но именно «его» торпеда умудрилась рвануть напротив пустых шахт из-под «Малахитов», которые, сминаясь, уберегли прочный корпус от фатальных повреждений. Два отсека получили хорошую течь, и торпедный был уже практически потерян, когда приняли решение отдраить люк, пустив воду равномерно до реакторного, и попробовать остановить течь всем скопом. Провалились почти до термоклина, но успели восстановить плавучесть и отбить у воды торпедный.

Дело не во второй торпеде, появившейся в разгар «праздника Нептуна» на борту. Она, как и её третья и четвёртая товарки, навелась на имитаторы, удачно запущенные сразу после первого ракетного залпа. Это сыграло, видимо, ключевую роль в том, что вертолёты (или, скорее, офицер, ответственный за ПЛО на авианосце, давший им такую команду) не стали серьёзно искать что-то ещё. Очень уж удачно успели встать имитаторы к моменту их обнаружения. Вот лодка, только что бежавшая на полном ходу, но теперь, поняв, что возмездие прилетело, тихо планирует, уходя к термоклину. А вот два более шумных имитатора, которые она, наоборот, пустила подальше от себя, параллельно курсу авианосца[102]. Ударили по всем трём, на всякий случай, и нам досталось немного. Петренко специально не стал делать даже намёка на манёвр уклонения. «Я – тупой имитатор, я вообще не знаю, что меня атакуют». Повезло, торпеду пережили. Но всё равно умрём.

Дело не в том, что вертолёты могли вернуться и поискать ещё раз. Вообще-то, поиски должны были продолжаться до полного прочёсывания всего района, причём делать это следовало с двойным перекрытием, пока не будут получены достоверные сведения, что лодка утонула. Предполагалось, что это будет что-то вроде пятна мазута, всплывших обломков и вещей. Но с двухсот метров редко когда что всплывает, а у «Си Хоков» явно были ещё какие-то дела. Было предположение, что спешат поднять кого-то своего из воды, но кого? Вообще, с этими вертолётами непонятно, авианосцу полагался один, на всякий случай, адмирала возить[103], а функции борьбы с подводными лодками давно перепоручили «Викингам» S-3.

В общем, мы пока живы, но это ненадолго. Как пехотинец времен наполеоновских войн, пальнувший в противника из ружья и не имеющий возможности быстро его перезарядить. Лодка Петренко лихо маршировала в последнюю штыковую, то есть торпедную, атаку. Сначала просто из-за того, что это было самое безопасное направление: при охоте на подлодку американцы стараются сначала отсечь дальние направления. Потом из-за куража – мол, мы их в бегство обратили. Думалось, что американцы, что-то получив и от Бабуева, должны уже тащиться восвояси. Но нет, через четыре часа неспешного хода чуть ли не на перископной глубине неожиданно услышали их всего в двадцати милях. То есть авианосец стоял!

Американцы сейчас в пятнадцати милях от нас, выполняют странные эволюции: то дают ход под двадцать узлов, то понижают до десяти, едва разогнавшись. Меняют галсы. В общем, живут интересной жизнью. А мы ни ход хороший дать не можем, ни под термоклин нырнуть. Всё, что сделали – это наоборот, подвсплыли чуть ли не под перископ. Переотражения акустических волн от поверхности океана тоже хорошо маскируют, и всё еще вполне может закончиться хорошо.

Но не закончится. Мы скоро умрём. Потому что у нас прямо на границе зоны поражения атомный авианосец, и во всех приказах и инструкциях, боевом уставе и самой военно-морской логике записано одно – атаковать такую цель любой ценой, всем, чем можно. И вот сейчас уже будет можно. И атаковать, и умереть. Авианосец опять лег на южный галс и уверенно направился в зону поражения торпедами.

Чуть не сделал обреченный, безвольный взмах рукой. А что вы хотели? Жить-то хочется! Но на него смотрят люди, и почти все они понимают, что сейчас происходит. Поэтому, конечно, никакой обречённости. Азартное, радостное лицо. Ну что, ребята, мы ведь любим нашу работу? Мы шли в океан за добычей, и мы её не отпустим, даже если она окажется нам не по зубам. Если и так, то её добудут охотники, которые придут вслед за нами!

Лодка выпустила четыре торпеды за минуту и жила ещё семь минут, успев выпустить последние оставшиеся две «53–65», после чего две Мк46 с «Си Хоков» рванули почти одновременно, под её реакторным отсеком и над центральным постом.

Глава 29. Старые раны

Хуг

На самом деле, адмирал практически не бывал в настоящем морском бою. Да, на этой войне он пару недель повозился с ПЛО у берегов Кубы (хвост-чешуя, ничего не поймали), и ещё в самом начале постоял на страховке у побережья Северной Африки, когда из Средиземного моря начал уходить Шестой флот, но на этом, собственно, и всё. Птички, вылетавшие с его «Винсона», ничего не приносили в клювах, кроме пары рапортов, что что-то кинули куда-то по шумам. Еще однажды с «Хокая» засекли русских «Барсуков»[104], которых стартовавшие «Томкэты» не успели догнать до входа в зону уверенного русского ПВО. До этого только небольшая практика в качестве прикрепленного наблюдателя в 1986 у Ливии, плюс стажировка энсином у берегов Вьетнама на паре «Эссексов». Все остальное – вполне себе мирная служба.

Нет, Хуг сейчас действовал хорошо, он это понимал! Он – единственный, кому довелось сразиться с «Кировым», самым мощным неавианесущим кораблем Советов. Авианесущие корабли Советов – такое, прости господи, недоразумение (в основном, конечно, из-за непотребных самолетов, смешных вертикалок «Forger», которым даже до «Харриера» далеко), что смело можно заявлять о сражении с самым мощным кораблём, который смог построить Советский Союз. И этот самый мощный корабль от него хорошо выхватил, как и пара кораблей эскорта, да и за новой порцией подарков русским дело не станет. Но морской бой все-таки оказался не таким, каким адмирал его себе представлял. Все планы на предстоящие хотя бы пару часов обычно корректируются русскими, подчас весьма жестоко. Вообще, основное свойство войны, как понял Хуг, заключалось в том, что в отличие от мирного времени тут всегда что-то происходит поперёк плана. Не смертельное, но часто.

Вот и сейчас, вместо наметившегося было финала (хорошо, полуфинала), невидимый режиссёр назначил новую серию игр. Пару недель назад, услышав об идущих на «Винсон» торпедах, он бы бегал по потолку от возбуждения. Как так?! Его авианосец проспал подводную лодку! Но сейчас усталый и обвыкшийся солдат только лениво отмахнулся от предложенной подсознанием идеи немного поистерить. Ну да,