пробившийся доклад с самолета ДРЛО заставил находящихся на мостике переглянуться. Ракеты русских… больше не наблюдаются. Идут сильные, очень сильные помехи, но парни на «Хокае» уверены, что кроме помех ничего больше нет. Нет русских ракет, кончились.

– Мы видели падение трёх, сэр. И да, гарантируем, что воздух перед нами в радиусе семидесяти миль чист.

Русские его обманули! Выгадывают последние минуты перед входом в зону поражения, и стараются сбить атаку «Корсаров», отвлекая на пока ещё не существующую угрозу. Аналитики и разведчики не так уж сильно и ошиблись в оценке дальности полёта этих новых гидродраконов. Пятьдесят миль протянули эти странные конструкции, выглядевшие как связка ракеты и торпеды с большими треугольными крыльями. Да, Хуг вполне допускал, что и торпеда тоже пройдёт миль шесть, малогабаритная УМГТ-1 у русских была прекрасной торпедой, но это не имело никакого значения. Мы вне радиуса поражения.

– Сбросьте ход до пятнадцати, Хьюи, пусть парни в носу отдохнут хоть немного и перестанут изображать собой форштевень, который нам свернули русские. Крикните Генри, что у него есть четверть часа на то, чтобы укрепить там всё что можно, а потом или его раздавит океан, или наш «Карл Винсон» высосет весь океан своими помпами, или Кракен заткнёт собой эту пробоину!

Но дальше второй переборки и выше четвёртой палубы никто второго помощника не выпустит, а мы будем держать двадцать пять узлов, пока я не решу, что хватит. Пусть отращивает жабры или держит воду!

– Сэр, мы тут прикинули с ребятами… – к нему подходит командир авиагруппы.

А молодец, видно, что животворящий пендель не прошёл даром, снова орлом смотрит, да и дело предлагает стоящее. «Томкэту» сейчас не нужны 4 ракеты, он их не успеет применить. Один заход, развернуться ещё успеет, а во второй раз зайти не получится. Давайте оставим два «Спэрроу» и зальём побольше топлива. Залить топливо – три минуты, потом котяра вспорхнет с палубы и сможет барражировать рядом почти полчаса. Но если в течение этого получаса настанет решающий момент – то к услугам адмирала будет ещё пара AIM-9.

– Действуйте. И помните, что у «Кирова» есть весьма дальнобойный «Грэмбел», и его радиус поражения уже очень близко. Пусть офицер наведения это не забудет, – кидает Хуг командиру «Винсона».

В принципе, он и должен был ему докладывать о такой инициативе подчинённого, но сейчас в рубке фактически триумвират – адмирал, командир «Винсона» и командир авиагруппы. В бою важнее не иерархия, а быстрый обмен самыми продуктивными вариантами.

Летчик немного оптимистично оценил ситуацию, но через шесть минут истребитель (конечно, сэр, лучший пилот и лучший оператор наведения!) на скорости, близкой к скорости сваливания, пошёл над ордером размазанной «змейкой». Больше ни у кораблей, ни у спешно подготавливаемых «Корсаров» в ближайшее время никакого прикрытия в воздухе не будет.

Бабуев

Купились! Вместо штурмовиков американцы подняли в небо Ф-14, и тот сейчас неторопливо ходит над троицей опекаемых кораблей. Значит, минут десять мы отыграли. Чёрт… Все равно не бьётся. Судя по всему, отстреляться по нам они успеют. Каких-то восьми минут, пожалуй, ему не хватит. А потом, скорее всего, авианосец рванёт на запад. Двадцать узлов с копейками он сейчас выдает, но для того, чтобы ветер помогал поднимать самолеты, в это время ему приходится держать курс на юг. Видно, что не залатали надёжно, и после каждого запуска самолета ход он сбрасывает незначительно. Хорошо мы ему вкатали, идёт по морю осторожно, понимает, что треснет – и развалится. Ладно, шансы выдержать удар по-прежнему есть. Четыре ракеты «трехсотого», пять «Ураганов» на «Безупречном» и две на «Окрыленном», у «Исаченкова» шесть «Штормов».

Вообще-то ожидаемые шесть ракет в залпе американцев были типовой задачей на учениях, эти ракеты запускали по стандартному ордеру из пяти кораблей, и считалось нормой сбить их все до входа в зону дострела зенитной артиллерией. Только на этих учениях три, а иногда и больше ракет, брал на себя «Орлан» или «Атлант», соответственно, для такого результата надо иметь в погребах штук восемь ЗУР 5В55РМ. Математика, чтоб её… Вроде бы и солёный ветер, и брызги, а от цифр этих голова сутками пухнет. Ладно, скоро не до цифр станет, первый «Корсар» в небо поднялся.

Хуг

Сейчас нам предстоит покрутиться. Выпуск самолёта – бег на запад от русских. Ещё выпуск – ещё бежим. В это время поднимаем «Си Хок» и делаем залп по русским. Поднимаем вторую пару, тут же принимаем первую и вертушку. И опять бежим. Чёрт, там еще где-то надо найти окно для принятия «Томкэта». Ладно, не должно быть проблемой, в «острове» авианосца полно грамотных специалистов. Каждую минуту, что не заняты выпуском-посадкой, мы бежим настолько быстро, насколько позволит слабый нос корабля. Если понадобится – не станем принимать «Корсары», это тоже даст небольшой выигрыш. Будем надеяться, что такой жертвы не понадобится, и русским хватит первого залпа. В конце концов, запас плавучести у нас огромный, можем поплавать и с разорванной третьей переборкой, если будет принципиально важно продержать ход ещё минут десять.

Первый «Корсар» стартовал. Этот лётчик уже делал «взлёт нищего», и второй раз у него получилось получше. Экономя топливо, пилот, кажется, буквально одновременно убрал шасси и сбросил форсаж, тем не менее практически не просев. Качнул крыльями и спокойно, не залезая за опасную черту, за которой машину ждал штопор, плавно начал уводить самолет на удобный радиус и высоту. Хуг увидел, что боцман что-то зашептал в микрофончик внутренней связи. Понятно, ободряет второго помощника, для которого каждая минута на двадцати пяти узлах – это пытка бьющими в переборки потоками воды, которые ни в коем случае не должны начать ходить по нутру стальной громады. Вариант «мы не смогли» тут не проходит. Ладно, если нам повезёт, то Генри недолго будет мучиться. Впрочем, если не повезёт – то же самое.

Второй штурмовик уже катят к газоотбойникам, и тут что-то опять повисло в воздухе центрального поста, как будто в фильме начинает тихо, еле заметно нарастать тревожная музыка на фоне безобидной пока картинки. Пол под ногами? Да нет, авианосец идет ровно. Взгляд на планшет воздушной обстановки – тоже нет, нормально. И тут звучит доклад акустиков: «Сэр… Мы под торпедной атакой»…

К-503

Тихо плещется вода в стенках унитаза… И в центральном посту она плещется. И в реакторном тоже. В торпедном… Невысоко плещется, будь у Петренко берцы, как у американских коммандос, он бы не волновался за свои носки. Впрочем, он и сейчас не волнуется за них. И вообще не волнуется, потому что он скоро умрёт.

Дело не в пробоине. Торпеда,