Второму эсминцу типа «Адамс» – «Робисону» не везёт, и русский «Санберн» прошивает его от надстройки и почти до киля. Хуг уже такое видел и знает диагноз: с учётом всех факторов, у команды есть часа полтора на то, чтобы покинуть корабль. Можно долго сражаться за живучесть, бороться с пожарами, но судно, не дотягивающее до пяти тысяч тонн водоизмещения, не переварит удар ракеты весом девять тысяч фунтов. Масса читателей глянцевых еженедельных вестников обороны снисходительно поглядывает на скромный вес боеголовки русской ракеты (меньше, чем у «Гарпуна»[95], ха-ха), забывая, что сама по себе тяжеленная, разогнанная до двух скоростей звука ракета даёт импульс, десятки раз превышающий импульс того же «Томагавка».

Еще один оглушительный взрыв над головой, но, вопреки киношным штампам, ни одной искорки из недр компьютеров, ни одной заискрившей лампочки. Это военная техника, она разрабатывалась именно для такого. Просто близкий разрыв. Адмирал, отстранив впавшего в прострацию штурмана (что он тут делает сейчас?), подошёл к экрану воздушной обстановки. Что с авианосцем? Ракеты ещё не дошли, но вот-вот.

Чёрт! Они же так никогда не делали! Хуг всегда был ярым противником так называемого «звездного налёта» – атаки корабля ракетами со всех ракурсов. Ведь в этом случае стреляет всё, что есть на борту, нанося атакующим ракетам максимальный ущерб. Почему не сконцентрировать удар на одном направлении и не продавить ПВО там? Можно много спорить о целесообразности, но основным аргументом Хуга в дискуссиях с коллегами всегда был один тезис: русские так никогда не делают. Русские – законодатели моды в ракетостроении, они первыми создали ракету, которая утопила надводный корабль, они делают ракеты, которые летят в три раза быстрее звука, и вот они так не делают, хотя их «Граниты» могут не только «звездный налёт» сделать – они могут портрет Карла Маркса изобразить, и этот портрет из ракет будет выписывать над вашей эскадрой восьмерки! Но русские выполняли именно «звездный налёт»…

Три «Сирены», обойдя авианосец по широкой дуге, устремились на корабль с северо-западных ракурсов! Там не было сейчас ни одного «Си Спэрроу»! Разворот корабля решил бы проблему полностью, но четвертая тварь, сделав небольшую змейку и дав товаркам время занять исходные позиции, продолжила приближаться с юго-востока. Конечно, командир выбрал разворот. Адмирал представил, как сейчас, накренившись, словно заваливающийся поднос с индейкой, авианосец сокращает время открытия огня, секунду за секундой. Кто-то из присутствующих в ЦП высказал предположение, что лучше было бы наоборот, вертеться носом на юг, но на него цыкнули, чтобы заткнулся. На «Винсоне» нет дураков. Вернее, дураки, конечно, есть, но круг их обязанностей так хитро устроен, что вся их дурь идёт на максимально качественное выполнение боевой задачи. Сразу после вчерашнего взрыва у правого борта, кроме других мер, было предпринято и контрзатопление левобортных отсеков. Причём на левый борт приняли даже немного больше, чем требовалось, чтобы края пробоины поднялись из воды. В силу этого радиус разворота на левый борт был короче, и эту мелочь тоже использовал командир «Винсона». По-другому и быть не могло, схему авианосца с заново просчитанными маневренными возможностями разместили в центральном посту через час после попадания.

«Кричащие Орлы-ы-ы-ы!» – этот крик в эфире сказал многое, а окончательно прояснила ситуацию метка на экране. «Эрдели» успели отправить с палубы ещё один «Томкэт»! Сбросив два «Феникса» прямо на настил и наплевав на разгон турбин до максимума, летчики с практически нулевой высоты принялись разворачивать самолет на русские «Сирены». Подбадриваемый криками в микрофон из митингрума авиагруппы, словно получивший внезапную передачу мяча вайдрессивер[96], «Кричащий Орел» вышел на пересечку курса ракет практически в упор. Понимая, что второго захода не будет, саданули сразу парой ракет, развалив «Сирену» надвое, и тут же, подправив курс, пилот открыл огонь из пушки. Нет, не пошло дело, со второй «Сиреной» разошлись, чуть не столкнувшись; трассы снарядов буквально лизнули её корпус, хотя пилоту даже показалось, что выбили одинокую искорку из острого треугольного крыла. «Муфта», – прокомментировал ситуацию бейсбольным термином оператор «Томкэта». Прикосновение игрока к свободному мячу в неудачной попытке завладеть им… Повинуясь команде, дали набор высоты, чтобы не мешать корабельным комплексам. Первый уже мог открыть огонь. Видимо, это будет единственный ЗРК, который успеет принять «Сирены», поскольку второй комплекс не успевал показаться из-за борта корабля.

Какой, оказывается, приятный визг издает «Вулкан-Фалангс», если этот визг прерывает грохот сработавшей вдали боеголовки! Угроза с юго-запада была ликвидирована. Дуэтом ей грохнула и «Сирена», пришедшая с севера. А потом под форштевень «Карла Винсона» вошла и взорвалась советская противокорабельная ракета П-120 «Малахит».

Моряки потом клялись, что корабль подбросило! Это, конечно, ерунда, даже 800-кг БЧ этой ракеты недостаточно, чтобы подбросить стотысячетонную махину хоть на сантиметр. Тем более ни одной вторичной детонации, ни одного возгорания топлива или чего-то другого не произошло. Просто в развороченный форштевень хлынули десятки тонн морской воды. А что до подбрасывания – это просто удар палубы по ногам, смягчённый игрой корпуса.

– Мы ведь единственный авианосец Соединенных Штатов Америки, который дважды побывал под русской ракетной атакой и остался жив? – уточнил второй помощник у командира.

У них было ещё секунд десять на такой невинный треп, потом всем предстояло хорошенько побегать, покричать, попринимать доклады и подокладывать самим. Выбирать пути решения возникших проблем, спрашивать разрешения, принимать решения, самим разрешать или запрещать. На корабле, в который попадает русская ракета, всё обычно летит кувырком, и любой моряк превращается в белку, колесо и чёрт его знает во что ещё. Об этом на «Карле Винсоне» знали, пожалуй, лучше других на американском флоте.

Глава 27. HD в 1991 году

Бабуев

Опять ракеты. Опять пара «Гарпунов», показавшись из-за радиогоризонта, устремляется к кораблям. Когда же им надоест? Вроде американцы были постоянно заняты отражением ракетного удара, но, к сожалению, на кораблях слишком много людей, чья боевая задача заключается не в панических криках «Омайгатт, что это?!», а в максимально эффективном использовании вверенного комплекса. У отвечающего за вертолёты офицера не было другой задачи, кроме как обеспечивать непрерывные запуски ПКР с «Си Хока», и он её выполнял. Был перерыв, видимо, пришлось повисеть в воздухе во время отражения налёта, чтобы не мешать ракетам и не попасть под выхлопы стартующих со «Спрюенса» ракет. В ракетном охранении сейчас стояли (а вернее, бежали со всей возможной скоростью на северо-запад) «Безупречный» и «Исаченков», они начали переговариваться, вводя в действие план, который позволял ещё хоть немного сэкономить боеприпасы.

В принципе, хорошо было