помочь им, похлопать по щекам, плеснуть воды… но был нюанс.

Первой в себя пришла Ангелина. Бледную девушку стошнило, но это привело её в чувство. Она с трудом опираясь на руки, приподнялась, задрала голову и чуть снова не упала.

— Аккуратно, у тебя похоже сотрясение. Медленные движения. Нужно привести Кирилла и Суворову в чувство. И глянуть Кефира.

Девушка посмотрела на меня изучающе, спрашивая взглядом, почему я всё ещё в костюме. Вздохнул. В её глаза заползло понимание и она побледнела ещё больше.

Я провёл артефактной лапой Бога войны по животу, мягко похлопал.

— Зато жив.

— Но ты же бог. Разве для тебя смерть не… — Ангелина закашлялась. А я даже сейчас не мог её за руку подержать.

— Бессмертна душа. А вот тело… — пожал плечами с лёгким металлическим скрипом.

Мы помолчали и, чтобы не дать неприятной тишине поглотить нас, пошли осматривать друзей. Я встал рядом с Кефиром, аккуратно потыкал его в бок. Маленькая лазейка в защите сферы позволяла мне приблизиться.

— Кефариан, просыпайся. Атерон мёртв.

Я оглянулся на обезглавленного демона. Крупная голова и массивное тело лежали там, где недавно была Ангелина. Сейчас девушка передвинулась к Кириллу и тот, судя по неловким движениям, начал приходить в себя.

Лис тоже шевельнулся, тяжело приоткрыл веки. Блеснуло тёмное золото глаз.

— Ты жив, последний Шторм, — прошептал он мысленно.

— Да. — Постарался аккуратно погладить его по боку, но задел рёбра и лис дёрнулся от боли. — Прости.

— Жив. Хорошо. Значит и мы ещё поживём, — пробормотал он.

— Как тебе помочь? Лекаря? Дар воздуха? У меня ещё немного осталось.

Я уже готов был поделиться Даром с ним, но Кефир покачал ушами.

— Еда. Мясо. С Даром. И сон.

Он устало закрыл глаза.

А я засобирался.

— Сейчас! Зайду в дом, поговорю с поваром! Он явно видел нас, а значит что-то приготовит!

То, что тот молчаливый безумный старикашка может готовить даже под артиллерийским обстрелом мы уже поняли раньше. Так что какой-то демон на пороге его не испугает.

Бог войны зашагал по территории широким шагом, оставляя отпечатки на жирной горелой земле. Остановившись у окошка кухни, заглянул внутрь.

— Эй, нужно мясо! Много мяса, мягкого! Есть?

Внутри оказалось пусто. Я нахмурился. Всё-таки испугался? Или просто вышел? Голова с трудом ворочала мыслями, тяжёлая после ранения и использования Дара.

И снова: по-хорошему, нужно вылезти из костюма, войти внутрь. Но если я сейчас это сделаю, то мне, точнее этому телу, хана. Моя жизнь сейчас в прямом смысле циркулирует через корпус Бога войны, и я стал частью артефакта.

Кровь, как артефакт — приём, который я провернул ещё с Черкасовым, объединяя его с экзоскелетом, теперь работает на меня, спасая мне жизнь. Есть риск, что я останусь навсегда прикован к металлическому трону, в смысле, боевому костюму. Но если поспешу, всё будет нормально.

Я позвал повара громче, но тот не откликнулся. Зато сзади приблизились Ангелина и Кирилл: они вдвоём тащили Анну Суворову, которая едва-едва начала приходить в сознание. Судя по ранам на голове и спутавшимся от крови волосам ей конкретно досталось.

Как только положили Суворову на скамейку во дворе, они кивнули и вышли за Кефиром. Сказали, что дотащат до дома. Я снова обернулся к окну.

Вдруг в дверях кухня мелькнула тень.

— Эй! Выходи! Свои! — позвал повара.

Тень замерла, опасаясь выглядывать.

— Демонов мы победили. Даже их главаря. Так что всё в порядке. Думаю и остальные справятся. — Я скосил глаза на молчащую рацию. Раз не зовут на помощь, то всё в порядке, верно?

Тень у дверей шевельнулась, но выходить не стала.

— Не беспокойтесь! Это Сергей! Хозяин дома. Просто я временно сижу в этой штуке, не зайти в дом. Надоело чинить стены и потолки.

Тень выпрямилась, явно поняв, что угрозы нет, и человек вышел в проём.

Только это оказался не мой повар. Передо мной стоял, одетый в плотный костюм старого кроя, пожилой мужчина с трубкой. Его седые усы топорщились, а прищуренные глаза пристально разглядывали меня через окошко.

— Яков Иосифович? — опешил я. Уж кого-кого, а его в своём доме я увидеть не ожидал. Несмотря на всё его желание домом завладеть. — Я думал у вас инстинкт самосохранения сильнее, чем либидо у подростков.

Прозвучало, наверное, забавно из уст молодого человека. Но мужчина пыхнул трубкой в правой руке, в то же время держа левую руку за спиной.

— Теперь понятно, почему он задержался, — сказал Яков Иосифович. — Вы, как всегда, непредсказуемы, Шторм. Семейная традиция.

Он оставался спокоен, словно находился в комнатах Княжеского дворца и полностью контролировал ситуацию. Это слегка бесило, особенно с учётом того, что он стоял внутри МОЕГО ДОМА!

— Яков Иосифович, подскажите, когда вы покинете мой дом. Вы гость незваный, да ещё с врагами сговорились. Ваше присутствие мне неприятно, — вежливо-завуалировано наехал я на него.

Он пыхнул трубкой.

— Молодой человек, вы слишком много себе позволяете.

— Серьёзно? — едва сдержавшись, переспросил я. — Вы находитесь на частной территории, без приглашения. Вы помогаете тем, кто собрался превратить наш мир в ферму, а его обитателей — в товар. Ценный и востребованный, но товар.

Не убирая руку из-за спины, мужчина наклонил голову чуть вбок, как птица, разглядывающая семечки.

— Вы ещё молоды и не понимаете, что человек — всегда товар. Его жизнь, свобода, тело — не более, чем услуга на рынке. Так пусть этот товар будет приносить пользу большему числу существ и миров.

Я почувствовал, как внутри меня заклокотал от гнева Контролёр. Его слова сами полетели с моих губ:

— Человечек, что ты о себе возомнил? Даже мы, боги, никогда не относимся к людям, как к товару. Они наша основа и их свобода выбора — наша сила. Безвольные вещи не приносят силу.

Мужик пожал плечами.

— Я служил богам, когда они были живы. И когда им требовался товар, — он сверкнул глазами, — добывал его. Так что не нужно патетики. Повторюсь, вы слишком юны, Шторм, чтобы понимать, как устроен мир.

Покачал головой.

— Удивитесь, но я понимаю это во много раз лучше вас. Как устроен этот мир. Как устроен другой мир.

Впервые за разговор у Якова Иосифовича появился интерес в глазах.

— Вы были там? И смогли вернуться?

— Не только был и вернулся. Но ещё и заработал. — Вспомнился Хатур. — И даже нашёл товарищей по ту сторону разрыва. И они, вы не поверите, не воспринимают себя как товар. Почему мы должны?

— Это всё пустые слова, — сказал старик. — Жизнь, смерть, тело, долг. Верность, — он усмехнулся в усы. — Всё лишь товар, если знаешь, какую цену