Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— А правда, что в твой сад никто, кроме тебя и меня, войти не может? — решила уточнить эту очень важную деталь.
— Да… — плотоядно улыбнулся дракон и протянул ко мне свои шаловливые ручонки.
Мои гормоны от счастья ошалели и некстати активизировались. «А ну стоять, провокаторы!» — шикнула я на них — нечего идти на поводу соблазна. А вот у дракона, судя по его горящему взгляду, мысли начали работать в опасном для нас направлении. Он явно запамятовал, что нам сейчас о своих хотелках нужно забыть.
— Отставить соблазн! — шикнула уже на него, и тот удивлённо моргнул, а затем недовольно сощурил глаза. — Не время для шалостей, — пояснила, а то вдруг обидела его. Они же тут все с нежной психикой, от любой мелочи страдают.
— Знаю. Но объятия не возбраняются. — И опять ручонки свои тянет.
Я отскочила от него с ловкостью горной серны, от греха подальше.
— Не провоцируй. Не знаю, как у тебя, а мои гормоны уже в припадке воют, требуют свободу действий. Ещё немного, и бастовать начнут.
Император хмыкнул, игриво приподнимая бровь.
— Мне это воспринимать как запуск программы к стыковке?
Теперь я уставилась на него. Вот ничего себе поднаторел в моём мире!
— А ты, я смотрю, даром там времени не терял. — Погрозила ему пальчиком. — Но всё же придётся тебя расстроить. Чтобы состыковаться, нужно ещё до открытого космоса добраться, а это, поверь, не всегда выходит — часто на старте форс-мажор случается.
— Как ни прискорбно это признавать, но ты абсолютно права. Дабы не вводить нас во искушение, придётся откланяться.
Я лишь усмехнулась в ответ, а он изобразил шутливый поклон и погарцевал преодолевать трудности во имя… Я бы сказал, любви, но здесь больше подойдёт «плотские утехи». До чего-то большого и светлого мы как-то ещё не доросли.
«Какие планы?» — заглядывая преданно мне в глаза, поинтересовалась рыжая.
— Грандиозные, — нервно хохотнула я, представив совещание с мышками, букашками и лягушками-квакушками.
М-да… До чего докатилась… Вот правильно говорят: «Думай, что говоришь!» Ну вот, Властелина называла своих сотрудников пчёлками, теперь получи ответку от Вселенной. Правда, ещё неизвестно, получится ли моя затея: говорили, что с кольцом я смогу понимать животных и птиц. Если мне не изменяет память, и насекомых тоже, с этой суматохой я не помню точно, так ли это. Если нет, то остаётся ещё вариант с птицами и грызунами.
— Рыжая, не можешь уточнить, с помощью моего кольца я понимаю язык животных, птиц и насекомых ведь?
«С таким помощником, как я, вы сможете понимать кого угодно, — гордо подняв мордочку, ответила лиса. — Только не пойму, зачем вам это нужно. Они своей болтовнёй с ума сведут».
— Мне, рыжая, вовсе необязательно слушать всех подряд. Достаточно тех, кто реально сможет разнюхать ценную информацию. Так что поступим следующим образом: ты завтра утром собери в императорском саду по одному представителю, но самых надёжных, от которых будет толк. Мне нужно переговорить с ними лично. Но, ради бога, сделай всё незаметно! Не нужно, чтобы они толпой туда рванули. Иначе народ взбудоражится, начнёт придумывать всякие приметы типа «дурное знамение», «конец света близок». И ещё одна просьба: разыщи Анфису и Дарину.
Лиса кивнула, хвостиком махнула и растворилась в воздухе. Чудеса, да и только.
Пока она их разыскивает, займусь-ка я другим делом.
Отправилась прямиком в кабинет, открыла книгу для общения с моим миром и быстренько написала боссу сообщение, что сегодня состоится передача ему подопечной, а когда и где — отдельно оповещу. Закрыв источник связи, подошла к окну и принялась размышлять над следующим ходом.
Что я имею? Куча врагов и горсточка соратников. Одно лишь успокаивало: те, кто на моей стороне, не из слабых, а значит есть шанс на победу.
Итак, мне нужно выйти замуж за императора по старым законам и любыми способами избежать фиктивного недоразумения. Для такого дела нужно, чтобы император добровольно меня поцеловал. Но этот шаг грозит ему утратой магии. Если он лишится силы, то станет уязвимым. Я нахмурилась: эта перспектива меня тоже не устраивала.
Хотя, судя по опыту, я могла сделать вывод, что это искусственно созданная преграда, чтобы помешать кому-нибудь пойти на такое. Ну и кому это было бы выгодно?
Интересный вопрос.
Но если хорошенько подумать, здесь нет ничего коварного. Скорее всего, это условие было выдвинуто в эмоциональном порыве. Когда Мара накладывала проклятие на драконов, она была сильно обижена на свою пару. Вполне вероятно, таким образом она хотела защитить других от боли и предательства. Но, немного остыв (или увидев будущее, где я смогу исправить нанесённый ею вред и накрутить хвоста наглым драконам), оставила для меня послание.
Что ж, придётся пойти на риск. Пустим слух, будто я женщина-дракон. Но сделаем это за час до объявления императорской пары. Рано — слишком рискованно: могут по-тихому стукнуть меня по темечку да прикопать в лесочке.
Итак, народ узнает, что я — та самая, и не успеет ничего предпринять из-за нехватки времени. А мы подготовимся и устроим покушение на меня любимую. Так и проверим, дорога ли я императору на самом деле, или это очередной мужской трёп.
Глава 59
Девушки ворвались в апартаменты ураганом, по их раскрасневшимся лицам было видно, что им не терпится поделиться последними новостями.
— Ну привет, затейницы мои. Что новенького во дворце? Как вы сами поживали без меня? — Я села в кресло и приготовилась слушать последние сплетни. Кто его знает, возможно, новости будут сногсшибательными.
Анфиса загадочно взглянув на Дарину, первой взяла слово, причём начало вышло у неё весьма эмоциональное:
— Ой, госпожа, столько новостей, столько новостей! Сплетню-то по дворцу как пустили, что появилась девушка, способная превращаться в дракона, да притом такую мощную силу имеет, что может весь мир в труху превратить или спасти, так тут такое началось… — взмахнула она руками, а Дарина начала кивать.
А мне вот стало интересно: какой идиот про «мир в труху» добавил, а? Был же разговор о спасительнице, а не о разрушительнице. Вот ничего не могут сделать нормально!
А Анфиса продолжила описывать кипиш во дворце:
— Народ разделился на два лагеря. Одни кричат: «Её нужно найти, изловить, уничтожить». А другая сторона совсем иначе думает — видят