Не надо лезть в долговую яму, пока мы не разберёмся. Сегодня же я свяжусь со своими людьми. Есть несколько знакомых, которые в этих темах разбираются куда лучше глянцевых сайтов. Так что сначала узнаем — как, где и по какой программе ему действительно смогут помочь. И только затем будем решать, куда его определять.

Марина медленно кивнула.

— Хорошо, Володь…

Девчонка стояла передо мной — маленькая, упрямая, явно измотанная ночной бессонницей, но всё равно гордая. И в этот момент честно тянуло подойти и обнять её, хотя бы на секунду. Не из нежности, а просто из уважения.

Редко встречаешь людей, которые, получив руку помощи, не пытаются тут же вскарабкаться тебе на плечи и устроиться там со всеми удобствами. Марина же была из другого теста. Она не просила лишнего и наоборот делала всё, чтобы не быть обузой. И именно поэтому помогать ей хотелось вдвойне.

Когда-нибудь, возможно, я объясню ей, почему эта история меня так зацепила. Почему я не имею морального права пройти мимо таких подростков, как Ваня, и таких сестёр, которые за них бьются.

Но точно не сегодня.

В этот момент дверь в предбанник приоткрылась. В коридор высунулась секретарша и улыбнулась дежурной улыбкой.

— Владимир Петрович, Леонид Яковлевич вас ждёт, можете заходить.

Я повернулся к Марине.

— Всё, выдыхай, — сказал я. — Разберёмся.

Она кивнула, но в глазах девчонки всё ещё плескалось что-то между страхом и благодарностью.

— Спасибо тебе большое, Володя… — прошептала она.

Она хотела добавить что-то ещё — видно было, как слова уже подступили к губам, но я поднял указательный палец и легко коснулся им её губ.

— Тсс. Когда рядом я, тебе не нужно всё тащить на себе. Привыкай.

Она застыла, будто не знала, как реагировать — то ли смутиться, то ли улыбнуться. А я развернулся и пошёл к двери директора.

Снова вошёл в предбанник, только успел сделать пару шагов, как дверь кабинета директора распахнулась, и в тишину выплеснулся чужой раздражённый голос.

— Леонид, я полагаю, к вечеру предоставлю вам всю смету проекта, — протянул мужик неприятным, слегка скрипучим голосом. — И прошу ваше утверждение в кратчайшие сроки…

Следом из кабинета показался сам оратор — лет пятидесяти, с седыми висками и лицом, будто постоянно недовольным происходящим. Он шёл быстро и уверенно, пока почти не впечатался в меня на пороге.

Мужик резко дёрнулся, возмущение уже собиралось прорваться наружу. Видно было, что по жизни он любит повышать голос, особенно когда уверен, что перед ним кто-то мягкий, удобный и готовый отступить. Но здесь его взгляд сначала упёрся мне в грудь, потом поднялся выше — и вся спесь осела так же быстро, как пена на плохом пиве.

Есть такие мужики: грозные, пока не наткнутся на человека, которому не нужно объяснять, где проходит личная граница. Со мной он понял это сразу. В глазах мужика что-то щёлкнуло, он уже понял, что делать вид, будто он тут хозяин жизни, бессмысленно и даже опасно.

Мужик сглотнул, плечи чуть опали, и он почти незаметно шагнул в сторону, освобождая проход.

— До свидания, милая, — буркнул он секретарше, даже не взглянув в её сторону.

— До свидания, хорошего вам дня, — ответила секретарша на автомате.

Я дождался, пока этот тип окончательно выйдет в коридор, и лишь когда дверь за ним закрылась, перевёл взгляд на секретаршу. Девчонка явно хотела что-то сказать, но из вежливости молчала.

— Подскажи, а это кто вообще такой? — спросил я.

— Ой, я даже и не знаю, Владимир Петрович, — она развела руками, будто оправдываясь. — Его визита в расписании Леонида Яковлевича вообще не было. Он пришёл неожиданно, и, как мне кажется, Леонид Яковлевич тоже не знал, что он появится…

— Почему ты так решила? — уточнил я.

— Я уже давно работаю с Леонидом Яковлевичем и хорошо знаю его реакции, — ответила секретарша уверенно. — Когда этот мужчина зашёл, директор явно удивился. Прямо видно было.

Я промолчал. Продолжать расспросы смысла не было — девчонка сказала всё, что знала. Прошёл в кабинет директора и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Леонид сидел у стола и пил свежесваренный кофе. Пар поднимался густой струёй, заполняя весь кабинет тёплым, насыщенным запахом, будто это не кабинет, а уютная кофейня. На лице у него было редкое для школы выражение — расслабленность вперемешку с хорошим настроением.

Трудно было сказать, связано ли это с тем странным визитом или с чем-то своим. Но видно было, что разговор с гостем, кем бы тот ни был, закончился для него вполне удачно. Если и были какие-то тёрки, их сумели уладить — и, судя по довольной физиономии Лёни, уладить в его пользу.

Мне не хотелось портить ему настроение, тем более сейчас, когда он сидел довольный, будто получил медаль за выдающиеся заслуги перед школьной бюрократией. Но шанс того, что его хорошее расположение духа исчезнет после моего визита, был вполне реальный. И насколько реальный — я собирался выяснить прямо сейчас.

— Яковлевич, доброго утречка, — сказал я максимально буднично.

— Здравствуйте и вам, Владимир. Спасибо, что пришли так быстро, — ответил директор и чуть подвинул чашку с кофе.

— Да вообще не вопрос, — я сел на стул, устраиваясь поудобнее.

— Горячего что-нибудь хотите? — предложил Лёня, явно чувствуя себя неловко из-за того, что сам пьёт ароматный кофе, а я сижу с пустыми руками.

— Обойдусь, — сразу отрезал я. — Времени нет на чаепития. У меня по расписанию вторым уроком физкультура у 11 «Д».

Леонид лишь кивнул. А я сделал паузу и добавил чуть мягче, но с очевидным смыслом:

— Ну, у того самого класса, с которым наша замечательная школа должна брать олимпиаду.

— Да-да, я в курсе, что это тот самый класс, — директор посмотрел на меня как-то уж слишком внимательно. Он явно уловил в моей фразе не просто уточнение. — Владимир, а почему вы мне об этом напоминаете?

Я пожал плечами с невозмутимым видом.

— Потому что, Лёня…

Я замолчал, медленно взял со стола лежащую у директора ручку, покатал её между пальцами. Затем поднял взгляд и спокойно встретился с директором глазами.

— Потому что мне кажется, что ты в последнее время стал… скажем мягко, подзабывать, насколько предстоящая олимпиада важна для судьбы нашей школы, — сказал я.

Я снова сделал короткую паузу, позволяя ему переварить сказанное по смыслу.

— Может, я, конечно, ошибаюсь, Леонид, — добавил я. — Но со мной такое случается крайне редко.

Мне не было никакого интереса ходить вокруг да около. Темы, ради которых меня сюда вызвали, я обсуждать не собирался. Повестку я формирую сам — и только сам.

— Ну вы,