много всего нужно было изменить, чтобы я поверил. – И отчеты охраны, – я качаю головой. – Вы ожидали, что я могу начать в них копаться и подделали все посещения? Да? Чтобы я убедился, что Света жила со мной! И доступ! – еще одно осознание как удар, – доступа к охране офиса не могло быть у Светы, она там никто! А вот ты, – мое лицо искажает оскал гнева, – ты, Игорь, мог их все подменять! Контролировать все через свою крысу в охране!

Он раздраженно закатывает глаза, а меня уже не остановить.

– Это ведь так логично! – едва не смеюсь над собой и своей наивностью. – Ты какими-то чертовыми отчетами мог убедить меня в Светкиной версии! А я идиот, искал логику там, где ее изначально не было! Подгонял факты под вашу ложь! Я не мирился со Светой!

И эти догадки идеально ложатся в мои ощущения, чувства, что я не испытывал, но верил, что должен был!

– Ты ударился головой сильней, чем я думал, Воронов! По тебе психушка плачет! У тебя мания преследования и космических масштабов эго, если ты думаешь, что все крутится вокруг тебя!

– Кстати, о психушке! А ведь Гольдмана именно ты ко мне привел! Порекомендовал как лучшего специалиста! – чем дальше, тем сильней хочется смеяться, как безумному. – Специалиста в чем? В гипнозе? Он ведь мне мозги промывал и таблетки… – я в полнейшем шоке запускаю пальцы в волосы, – он выписал мне какую-то дурь, чтобы у меня в голове все еще больше перемешивалось? А потом отшлифовали бы гипнозом, да? Сгнобили бы меня в чувстве вины перед Светой? За то, чего не было? За наши воображаемые отношения и мои измены с Полиной? Такой был сценарий?

– Какой к черту сценарий? Ты должен был ответить за свое предательство! – рычит уже серьезно.

– Предательство? – я все-таки смеюсь, потому что границы абсурда раздвигаются все шире. – Если я кого-то здесь и предал, то это точно была не Света или ты… – яркой вспышкой в моем мозгу взрывается правильный ответ. – Я предал только Полину. Я был с ней! Потому что тогда все сходится! Все те месяцы я был с ней! И не сходились мы со Светой! Поэтому я ничего не чувствую! Никаких эмоций, никакой любви, только чувство вины и долга!

– Она поднимала тебя на ноги, когда ты валялся жалкий и слабый! Ты, неблагодарный подонок! – взрывает его «правденым» гневом.

– Может, и поднимала, но тоже обманом! И пользовалась моими слабостями, моей отсутствующей памятью! Вы оба! – толкаю его в плечо, вы оба только и делали, что использовали меня! Для чего? Что тебе лично нужно, Толкунов!

– Чтобы ты свалил с дороги и ушел из моего дома!

– Черта с два, я еще не нашел ту, ради которой приехал! Мне нужна моя женщина и мой ребенок. Полина! – кричу изо всех сил.

И, о чудо, внезапно осознаю, что от дверей наверху раздается приглушенный звук. Будто кто-то стучит и кричит за плотным звуконепроницаемым полотном.

– С дороги, или я спущу тебя с лестницы! – включается режим берсерка, меня не так просто разозлить, но если все же удалось, не выживет никто!

– Она не пойдет с тобой! Ты сам убедишься, что она сделала выбор! – Игоря размазывает по стене моим напором, я бегу вверх через две ступени.

На площадке второго этажа две двери и обе заперты. Но звук я слышу из-за ближней. Дергаю ручку, и она заперта. Причем на ключ, которого у меня нет, и Толкунов вряд ли мне отдаст. Это уже откровенный бред, потому что нет смысла пытаться меня остановить.

Поздно!

Мой поезд сошел с рельсов окончательно, и я несусь по склону, разнося все на своем пути!

– Полина, отойди от двери! Слышишь? – припадаю к двери, – я ее сломаю!

– Воронов, ты чертов псих! – передо мной на дверь влезает Толкунов, загораживая ее спиной. – Ты теперь еще и мой дом разнести хочешь?

– Если не откроешь сам, разнесу! Я тебе клянусь!

– Не пойдет она никуда! Не захочет! Ты ей не нужен!

– Открой! – беру разбег, чтобы врезаться в хлипкую деревянную дверь всем своим весом. Надеюсь, Полина отошла.

– Стой! Стой! – выставляет руку вперед, – если ты такой ушибленный на всю голову, убедись сам, кого она выберет!

И к моему удивлению, вдруг сам отпирает дверь.

Она распахивается рывком изнутри, и это Полина. Вцепившаяся в ручку. Растрёпанная, румяная, смотрит на нас немного ошалевшим взглядом. И мне хочется кинуться на нее и обнять, вжать в себя, это как жизненная потребность, без которой я просто не могу дышать.

– Полина… – все, что могу, это выдохнуть ее имя. Потому что, если все мои умозаключения верные, я безумно виноват перед ней.

– Полина! – зовет ее Игорь, – объясни Воронову, что ты здесь не по принуждению, а по любви. И что останешься со мной как моя невеста и будущая жена. И что у нас всех, – делает странную паузу, – все будет хорошо.

Взгляд Полины прыгает с меня на него, в нем отчего-то сомнение и боль, и она застывает.

Ну же! Скажи!

Глава 49

Илья

– Конечно, все будет хорошо, – внезапно отмирает Полина и слегка улыбается этому упырю.

И внутри меня что-то рвется от мысли, что она действительно может выбрать его. Что их отношения не иллюзия, навязанная всем Игорем, а реальность.

Или это ее концентрированная обида на меня воплотилась в такую месть! Эта мысль обдает меня обжигающим холодом вдоль позвоночника. Ведь ей есть, за что на меня злиться!

И это так больно!

– Ты молодец, детка, что сделала… – начинает Толкунов, довольно улыбаясь и протягивая ей руку.

– Когда все узнают, что ты грязный шантажист! – выпаливает Полина, – насобирал компромата и вынуждал меня улыбаться и делать вид, что мы вместе!

Я буквально открываю рот от удивления. Что? Компромата?

– О чем ты говоришь, Полина? – Игорь в не меньшем шоке.

– Илья, – она берет меня за предплечье, – я не знаю, как он все это раздобыл, но этот сталкер собрал все видео с камер наблюдения из офиса и с объектов за каждый раз, который мы были вместе! Тебя, меня и наши встречи!

– Полина, не неси чепухи! – опять искажается его лицо в оскале.

– Это правда! А еще он зарядил самое пошлое видео с нашим сексом прямо в большой экран на презентации! И сказал, что если я не уеду с ним, то включит его на глазах у всех журналистов! Чтобы они разнесли это по всему интернету и новостям!

С каждым ее