волосы, но в этой усмешке чувствуется усталость, которую он старается скрыть.

— Очень вдохновляющая фраза для старого напарника. Я тоже рад тебя видеть.

— Безумно счастлив, что вы наконец-то обрели друг друга, — произносит Адарис, дергая плечом и глядя на нас с откровенным раздражением. — Только объясните мне одну вещь, пока я еще в состоянии говорить. Ривен, ты же сам сказал, что отправишься к Эларии. Что ты, мол, должен найти ее, а то Сарен тебе шею свернет. А теперь стоишь тут, как ни в чем не бывало.

Адарис переводит взгляд на Каина, и взгляд у него становится холоднее.

— У тебя, похоже, очень ненадежные друзья, король. Сначала Велла обещала одно, в итоге оказалась предательницей. Теперь этот тут стоит. Интересно, сколько времени пройдет, прежде выяснится, что он тоже двуличный?

Каин мгновенно напрягается, его рука ложится мне на талию, готовая в любой момент отодвинуть меня в сторону. Адарис в это время резко дергает скованными руками в сторону Тарена и Лира, которые уже устали сдерживать его и просто стоят в стороне, внимательно следя за происходящим.

— Развяжите меня уже наконец! — огрызается он.

Тарен только качает головой, не делая ни шага ближе.

— Плохая затея сейчас тебя развязывать. Особенно когда ты в таком настроении, — отвечает он спокойно.

Адарис издает короткий, злой смешок и переводит тяжелый взгляд обратно на нас с Ривеном.

— Вот и отлично. Значит, я продолжу стоять тут связанный и смотреть, как вы обнимаетесь. Прекрасное утро.

— Я не знаю, кто такая Велла, но Ривен точно не предатель, — говорю я твердо, глядя на Адариса. — Он спас мне жизнь. Так что если ты думаешь, что можешь здесь кого-то обвинять в предательстве, то начни с тех, кто держит людей в клетках, как скот.

— Рад, что ты так за меня вступаешься, Селина, — произносит Ривен. — Это из-за сердца? Слышал, оно у тебя забилось. Поэтому ты стала такой сентиментальной?

Я поворачиваюсь обратно к нему.

— Еще слово, и я передумаю.

— Все, молчу, — он поднимает ладони, но усмешка остается на месте. — Просто хочу зафиксировать, что ты меня назвала не предателем, а спасителем. Очень важное утро для моей репутации.

— Ты так и не ответил. Как ты выжил? — настойчиво спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза.

Ривен смотрит на меня сверху вниз, и его усмешка постепенно тускнеет, уступая место чему-то более серьезному и усталому.

— Долгая история, Селина, — отвечает он, уже без улыбки. — Я зацепился за выступ, потерял сознание. А потом меня нашла одна очень упрямая эрида, которая решила, что я все-таки могу быть полезен живым. Она влила в меня столько имфириона, что я думал, меня разорвет. Но выжил. Вот и все.

Я слушаю, и перед глазами встает тот черный склон, и Ривен, летящий вниз. От одной этой картины у меня внутри все холодеет, и я невольно перевожу взгляд на его грудь.

— Покажи.

— Что?

— Раны. Покажи.

— Мы, конечно, старые напарники, но не настолько же?

— Ривен.

Он коротко скалится, понимая, что я не отступлю, потом все же дергает пальцами ворот рубашки и оттягивает его в сторону, ровно настолько, чтобы я увидела плотную повязку, уходящую через грудь наискось под ткань.

— За год не зажили раны? — спрашиваю я, нахмурившись.

— Там все такое… не очень красивое, — отвечает он, отпуская ворот, и повязка снова скрывается под тканью.

Я смотрю на него в упор.

— Когда тебя вообще заботило, красиво это или нет?

— С тех пор, как этот шрам появился, — отвечает он, уводя взгляд в сторону. — Правда, Селина, под этой повязкой не очень приятная картина. Не хочу, чтобы ты на нее пялилась.

Он говорит это легко и шутливо, но я вижу, как на миг в его глазах мелькает что-то непривычное.

— И вообще, — добавляет Ривен, поднимая бровь, — у твоего короля уже вон какой взгляд. Он меня и так не очень жалует.

— Продолжай в том же духе. И я начну жаловать тебя еще меньше, — произносит Каин спокойно, но его рука на моей талии сжимается крепче, а взгляд становится таким тяжелым и неподвижным, что даже Ривен на мгновение перестает улыбаться.

Ривен криво улыбается, но на этот раз отступает на полшага, поправляя ворот рубашки.

Каин задерживает взгляд на нем еще на несколько секунд, потом отводит его так резко, будто уже вычеркнул этот разговор из числа важных.

— Нам пора отправляться в дорогу. Развяжите Адариса.

Каин делает жест в сторону Тарена и Лира, те переглядываются, но без промедления выполняют приказ. Они подходят к Адарису и разрезают с него веревку. Тот растирает запястья, бросает на Каина недовольный взгляд и гордо, не глядя по сторонам, идет к серой кобыле. Легко запрыгнув в седло, он выпрямляет спину, держась с вызывающим достоинством.

Каин поворачивается ко мне, протягивая руку с той самой непреклонной уверенностью, что стала его второй натурой.

— Пора, Селина.

Я киваю, но перед тем как пойти за ним, быстро, но крепко обнимаю Ривена еще раз, пытаясь удержать в памяти тепло этого прощания.

— Береги себя, — шепчу я ему в плечо.

— Ты тоже, — отвечает он тихо, сжимая меня в ответ.

Отстранившись, я беру Каина за протянутую руку. Он ведет меня к черному жеребцу, легко подсаживает в седло, а затем сам садится позади, прижимая спиной к своей груди. Одной рукой он обхватывает меня за талию, крепко удерживая на месте, а второй берет поводья.

Конь трогается с места, и мы выезжаем со двора, оставляя позади заснеженные стены Луциора.

Некоторое время я молчу, слушая, как копыта глухо ударяют по утрамбованному снегу, и как позади звякает сбруя серой кобылы Адариса, потом поворачиваю голову, стараясь поймать взгляд Каина краем глаза.

— Знаю, что ты уже все решил, но все-таки… неужели нет пути, где можно обойтись без этого?

— Не начинай, Селина.

— Теоден не станет возражать. Ты сам говорил, что трон не для него, что он никогда не рвался к власти. Может, он сам отойдет в сторону, если ты просто… поговоришь с ним?

— Власть, Селина, это не только человек с короной, — произносит он ровным, лишенным колебаний голосом. — Рядом с Теоденом давно стоят те, кому выгодно, чтобы на троне сидел именно он, советники,