— Это неважно, — поморщился Дрейк. — Где они хранятся, неважно. Это святыни. Основа нашей веры, вне зависимости от сословия. Захват северных земель — это подрыв основ существования всего запада. Теперь понятно?

— Но не слишком ли сложная схема получается? — спросил Ит.

— Нет, не слишком, — покачал головой Дрейк. — Сперва они навяжут нам войну, потом подорвут доверие к тео, потом дойдут до севера, и уничтожат основы. И всё. Серп Корон перестанет существовать. То, что мы видим сейчас, уже второй шаг к этой цели, понимаете?

— А какой был первым? — спросил Скрипач.

— Договоренности и предательство, — поморщился Дрейк. — К сожалению, некоторые в Серпе Корон хотят сохранить свои жизни после того, что произойдет, и идут для этого на многое.

— Не только жизни, но и положение, видимо, — добавил Ит. Салус кивнул. — Но, в таком случае, наша экспедиция лишена смысла. Что мы можем? Попробовать спасти кого-то из того списка, чтобы — что?

— Чтобы хотя бы немного замедлить этот процесс, — объяснил Салус. — Через восемь лет придёт большая вода, и Серп получит три года форы. Сизигия планеты и двух лун — шанс сохранить и государства Серпа, и святость севера, и основу правящего класса.

— Понятно, — кивнул Скрипач. — То есть срыв заговора — это продолжение переговоров, и отсрочка войны. Вот теперь всё относительно встало на свои места.

— Есть ещё причины, но, боюсь, вы их не поймете, — сказал Салус. — Потому что они имеют отношение именно к аристократическим семьям, не к народу.

— А что это за причины? — спросил Скрипач с интересом.

— Чистота крови рода, — серьезно ответил Салус. — Запад не должен смешаться с востоком. Но, боюсь, вы не поймете, почему.

— А всё-таки? — спросил Ит.

— У нас разные основы, и разные понятия о благородстве и воспитании, — ответил Салус. — Мы никогда не позволим себе то, что позволяют они.

— Например? — Скрипач прищурился.

— Например, насильственное использование благорожденных женщин, таких, как Сандра, — тихо сказал Салус.

— В использовании для чего? — уточнил Скрипач.

— Для воспроизведения несведущего потомства, разумеется, — пожал плечами Салус. — Странно, что вы спрашиваете об этом, Фастер. Ваша невеста, насколько я знаю, большая поклонница любовных романов.

— Это она поклонница, а не я, — немного обиделся Скрипач. — Но да, что-то такое было. Благорожденная девица влюбляется в аристократа, тому привозят нареченную невесту, девица остается одна, страдает, а потом влюбляется в другого благорожденного, и всё у них хорошо. В конце книги обычно свадьба.

— Примерно так и есть, — покивал Салус. — Нельзя допускать понижение рода. Если, например, я сделаю предложение Сандре, и у нас родятся дети, они не будут благородными, получат статус благорожденных, а это значит, что они не унаследуют титул, дом, и прочее. Это же все знают.

— Мы сейчас маленькие дети, или пришельцы с луны, — напомнил Скрипач. — Да, это всем известно, верно. В Серпе Корон всё так и есть, это очевидная истина. Но… здесь разве иначе?

— Да, здесь иначе, — кивнул Салус. — Здесь такой ребенок становится Стражем, если рождается мальчик, или Рабой, если рождается девочка. С рождения до смерти они служат благородным, причём продолжается это поколениями. Здесь Сандра и её мать были бы рабынями, а не свободными людьми с благорожденным статусом, который в Серпе Корон даёт ряд привилегий.

— Вот даже как, — пробормотал Скрипач. — Про это я не знал. Правда.

— Я тоже, — Ит нахмурился. — Впервые о таком слышу.

— Потому что это скрывается, — ответил Салус. — Их даже за пределы домов выпускают нечасто. Здесь простые люди, типа нашего возницы, гораздо более свободные, чем они. Как думаете, нужно ли нам подобное в Серпе Корон?

— Да нет, конечно! — воскликнул Скрипач. — Сандра — рабыня? Это было бы слишком. Элин говорит, что она очень умная, наблюдательная, и обожает музыку. И море. И свободу, — добавил он.

— Совершенно верно, — кивнул Салус. — А теперь представьте себе, что некто вынудил бы меня использовать Сандру для воспроизводства слуг для моего дома, и моего рода.

— Отвратительно, — поморщился Скрипач. — Да, вы правы. Нам такого и впрямь не нужно.

— О том и речь, — Салус вздохнул. — Но это лишь малое из зол, как вы можете догадаться.

— Значит, нужно продержаться восемь лет, до сизигии и большой воды, — подытожил Ит. — Прилив сломает им все планы.

— Верно, — кивнул Салус. — Нам нужно сохранить существующий порядок. Вот поэтому я и здесь. Равно как и вы.

— Почему вы не объяснили это всё сразу? — резонно спросил Ит. — Речь ведь идёт о сохранении не просто власти, а глубинных основ власти, нарушение которых действительно чревато весьма серьезными последствиями.

— Это подразумевалось, — кажется, Дрейк немного удивился. — Вы как-то странно мыслите, по-моему.

— Мы, уважаемый господин старший расследователь, хоть и являемся последователями Учения Фелы, мыслим, как привычно это делать простым людям, — вздохнул Скрипач. — Мы не мыслим такими категориями, какими привыкли мыслить вы. Нам это в новинку.

— Так и есть, — кивнул Ит. — Простой человек, он думает проще, чем вы, Дрейк. Даже образованный. И это правильно. Не должен каждый солдат мнить себя генералом, это абсурдно. И мы… как бы сказать-то… мы рождены подчинёнными. Вот я подумал сейчас — а ведь мы всегда выполняли чьи-то приказы. Сперва родителей…

— Учение Фелы — это от них? — уточнил Дрейк. Ит кивнул.

— Да, от них, разумеется. Потом — мы подчинялись воле учителей. Потом — воле наставников. Дальше — редакторы говорили нам, что делать. В данный момент — Эмилия руководит нами, и вы. И для нас это выглядит хорошо и правильно.

— Потому что не нужно принимать судьбоносных решений? — прищурился Дрейк.

— В том числе и это, — кивнул Ит. — Опасных решений, скажем так. Вот сейчас, например. Да, мы последовали за вами, но руководите-то вы, верно?

— Да, так и есть, — согласился Дрейк.

— Или фотографии, которые мы утром делали. Это приказ Эмилии, — Ит пожал плечами. — В этом есть свои плюсы, Дрейк.

— И какие же?