Ветер все больше забирал с запада, так что "Беллона" могла показать свои лучшие ходовые качества, и в четыре склянки на утренней вахте мичман, ответственный за лаг, доложил:

– Девять узлов и одна сажень, сэр, с вашего позволения.

Киллик вышел, держа в руках кофейник, и, когда Джек прошел на корму, чтобы разделить его со Стивеном, он кивнул в сторону зловещих бурунов метрах в четырехстах по правому борту и сказал:

– Это Басс-Рояль, смертельная ловушка для корабля с нашей осадкой на мелководье и во время отлива; а вон там, – Он кивнул в сторону левого борта. – если бы вы стояли на юте, вы бы увидели Басс-Ларж, такое же опасное место, хотя и более заметное. Мистер Хьюэлл, – он повысил голос. – полагаю, нам стоит отдать риф на фор-марселе.

Примерно в это же время, как раз перед первым проблеском дня на востоке, облака, смешанные с туманом, немного рассеялись, и их нижняя часть из серой стала багровой, освещаемая отблесками слышных впереди выстрелов.

– Да, они прямо в Гуле, у Басс-Безек, – сказал Джек. – К счастью, батарея Сент-Мэтьюза, расположенная там, наверху, ничего не видит, ведь нам придется пройти прямо под их пушками.

– Парус впереди по правому борту, – крикнул впередсмотрящий и доверительно добавил: – По-моему, это тендер.

– Эй, там, – позвал голос с той стороны. – Что это за корабль?

– "Беллона", мистер Рид, – сказал Джек. – Поднимайтесь на борт, – И, повернувшись, добавил: – Подайте конец, эй, там.

– Аккуратнее, там, – крикнул Хардинг, опасаясь за краску на борту.

– Как обстоят дела? – спросил Джек, когда Рид оказался на палубе.

– Это два французских семидесятичетырехпушечных, сэр, – сказал Рид. – и они изрядно потрепали "Абукир" и "Рамильи". "Абукир" сел на мель в районе Басс-Безек, и французы взяли бы его на абордаж, но подошла "Наяда" и поддержала его огнем, в то время как "Рамильи" добился серьезных попаданий в один из них, – в середине судна был взрыв.

– Отлично. А где именно "Абукир? – Рид объяснил. – Возвращайтесь и постарайтесь завезти стоп-анкер с востока-северо-востока. Если повезет, то прилив снимет их с мели через... – Он взглянул на свои часы в свете нактоуза. –...двадцать минут. Главный канонир, – позвал он и после короткого, в целом формального, разговора с мистером Мирзом обратился к своему первому лейтенанту: – Мистер Хардинг, бейте боевую тревогу. Стивен, – добавил он шепотом и улыбнувшись. – Покиньте палубу, а то еще простудитесь.

Хирург "Беллоны" и его ассистенты сидели на нижней палубе и внимательно слушали; сундуки мичманов, связанные вместе под фонарем, накрытые брезентом, затем парусиной, а затем тонкой белой простыней, закрепленной со всех сторон, стояли посередине каюты; инструменты, сияющие чистотой, и там, где были лезвия, острые как бритва, лежали в привычном порядке, с пилами с левой стороны.

Они прислушались, и даже здесь, внизу, от грохочущего гула французских семидесятичетырехпушечников, "Рамильи" и "Наяды" задрожали бутылки; а чуть позже бедный, сильно пострадавший "Абукир", снявшись с мели с приливом, дал бортовой залп, отвечая на вражеские выстрелы со всей сдерживаемой яростью корабля, который долго был под огнем, не имея возможности стрелять сам.

Но их собственное сражение, грохот бортовых залпов "Беллоны", который они так часто слышали во время артиллерийских учений, так и не началось, и напряженное ожидание уже переходило в разочарование, когда резко заговорили носовые орудия корабля, за которыми последовали расположенные ближе к носу орудия правого борта, издававшие глубокий, мощный, размеренный рев, характерный для пушек, из которых стреляют с большого расстояния, тщательно прицеливаясь.

– Началось! – воскликнул Смит, который еще не был в сражениях, и, словно в ответ, в борт "Беллоны" ударило на излете вражеское ядро. Смит смотрел на своих коллег с диким восторгом.

– В чем дело, мистер Уэзерби? – спросил Стивен, увидев вошедшего мичмана.

– Капитан передает наилучшие пожелания, сэр, если позволите, и хирург "Абукира" был бы весьма признателен, если бы вы помогли их раненым. У борта катер, прошу, пройдите со мной.

– Как я понимаю, мы не ожидаем продолжения боя? – спросил Стивен и начал складывать в корзину инструменты, бинты, накладки, жгуты, шины и настойку опия.

– Боюсь, пока нет, сэр. Французы удирают домой.

Если бы французы этого не сделали, то это было бы безрассудством, доведенным до степени преступления, ведь теперь им противостояли воспрявший духом "Абукир", практически неповрежденный "Рамильи", тридцативосьмипушечный фрегат, а теперь еще и два совершенно свежих двухдечных линейных корабля; к тому же у одного из французских кораблей семь портов превратились в один, а несколько орудий взрывом сорвало с мест. И все же люди были разочарованы.

– И это вы называете сражением? – спросил мистер Мирз, обращаясь к своим товарищам. – Я бы сказал, что кто-то пукнул в переулке. Кто-то слегка пукнул в переулке, вот как это называется. Так спешили, столько готовились, день и ночь заправляли картузы, даже горячего не пожрали, устанавливали сетки, палубу драили и песком посыпали, и кому, ради всего святого, это все было нужно, да еще в такую проклятую погоду?

– Да, люди были разочарованы, – сказал Джек, когда Стивен присоединился к нему за завтраком. – Но что тут поделать.

– Пойдемте, сэр, пожалуйста, – сказал Киллик, подходя с ведром горячей воды, мылом, полотенцем и халатом. Он отвел Стивена в кормовую галерею и оставил его там, ворча: – Вы же знаете, капитан не выносит вида крови, а вы весь в кровище, с головы до ног, и как мы с беднягой Гримблом будем ковер отмывать от всех этих мерзких следов, ума не приложу. А теперь снимите с себя все, сэр, рубашку, подштанники, чулки и все остальное и бросьте вон в то ведро. Я кофе пока буду подогревать, а его честь немного подождет.

Ни капитан Обри, ни доктор Мэтьюрин не отличались особой покладистостью или терпением, но уверенность и моральное превосходство Киллика были настолько подавляющими, что один безропотно ждал свой кофе, а второй не только послушно умылся, но и показал бы обе руки, и с обеих сторон, если бы потребовалось.

– Конечно, обидно, – повторил Джек. – Но ничего не поделаешь. Французы были в безнадежном меньшинстве, поэтому, конечно, как только они увидели все наши силы, а "Абукир" снялся с мели, они поставили все паруса, какие только могли,