из-за чего я начал ошибаться быстрее, чем должен.

Вот так.

Без обертки.

Без красивых слов.

И в этом было хуже, чем в признании.

— Ошибаться? — переспросила я.

— Терять хладнокровие. Хотеть убить раньше, чем выгодно. Смотреть не туда, куда нужно. Позволять себе думать не о доме, а о тебе.

Сердце стукнуло так сильно, что мне захотелось просто закрыть глаза и не слышать больше ничего.

Но, конечно, я не закрыла.

— Это не очень похоже на жалобу, — сказала почти шепотом.

— Это и не она.

Я не знала, что ответить.

Совсем.

Именно поэтому, наверное, сказала первое, что пришло:

— Значит, я действительно стала твоей слабостью.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд.

Потом произнес:

— Да.

Все.

Одно короткое слово.

А по ощущениям — будто под ногами треснул камень.

Потому что да — и это было уже не о доме, не о ключе, не о принце.

О нас.

О том, что оба давно начали понимать и оба слишком долго обходили стороной, потому что некогда, опасно, неуместно, да и вообще кругом заговоры, пожар и древний огонь.

Но когда мужчина, которого мир боится как чудовище, смотрит на тебя и спокойно признает, что ты стала его слабостью, дальше очень трудно притворяться, будто вы просто союзники по выживанию.

Я открыла рот.

Закрыла.

Он заметил.

И, кажется, спас меня сам.

Потому что в этот момент в дверь резко постучали.

Три быстрых удара.

Варн.

— Милорд! — донеслось снаружи. — Нашли труп Сиверта. И еще кое-что. Вам нужно это увидеть.

Тишина между нами лопнула.

Резко.

Больно.

Я отступила первой.

Рейнар медленно натянул обратно камзол на плечи, не сводя с меня взгляда дольше, чем требовалось для простого движения.

— Позже, — сказал он.

Не приказал.

Не пообещал.

Просто констатировал.

Позже.

Я кивнула.

Потому что иначе сейчас либо сорвусь, либо скажу что-то, после чего никакое позже уже не спасет.

Он открыл дверь.

На пороге стоял Варн.

Лицо у него было из тех, по которым сразу видно: кто-то уже умер не просто так, а успел перед смертью сделать это максимально неприятным для всех живых.

— Где? — спросил Рейнар.

— В нижнем архивном проходе, — ответил Варн. — И у него в руках был знак дома Арден. Старый. С внутренней печатью. Не подделка.

Я почувствовала, как по спине снова идет холод.

Внутренняя печать.

Значит, предатель в доме — не просто слуга, купленный на монеты.

Кто-то, кто имел право.

Кто-то, кто был частью дома глубже, чем мы думали.

И теперь это уже становилось не только охотой на меня.

Это была охота за самим основанием Черного крыла.

Глава 27. Пленница драконьего принца

Нижний архивный проход находился под южной частью дома — как раз там, где люди наследника должны были оставаться под «почетным ожиданием» до заката.

Очень символично.

Очень в духе этого дня.

Мы шли туда быстро, почти без слов. Варн впереди, я рядом с Рейнаром. После разговора в башне воздух между нами еще не успел остыть, но теперь поверх него снова легла привычная ледяная необходимость: предатель, внутренняя печать, труп, архивный ход.

Дом опять напоминал, что никакая опасная близость не отменяет чужих ножей.

И все же я ощущала это новое знание слишком ясно.

Да.

Я стала его слабостью.

Он сказал это вслух.

И мир после таких слов уже не возвращается к прежнему состоянию, даже если вы оба делаете вид, что сейчас важнее труп внизу, чем все остальное.

Когда мы спустились в архивный уровень, воздух стал суше и холоднее. Здесь пахло старой бумагой, камнем и чем-то неприятно металлическим. У дальнего пересечения уже ждали двое людей Черного крыла. Один из них держал лампу выше, чтобы осветить пол.

Сиверт лежал ничком у стены.

Худой, невзрачный, лет сорока, в темной служебной одежде. На первый взгляд — ничего особенного. Не тот тип людей, которых замечаешь при дворе или даже в большом доме. Идеальный выбор, если нужен внутренний человек, которого никто не запомнит.

— Как убили? — спросил Рейнар.

Варн присел рядом.

— Не ножом. Не магией в чистом виде. Сломали шею и потом уже вложили в руку знак.

Я подошла ближе.

В правой ладони Сиверта действительно был зажат старый металлический знак дома Арден — темный, тяжелый, с той самой внутренней печатью, о которой говорил Варн. Я уже узнавала рисунок: раскрытое крыло и тонкая огненная линия по центру.

— Это послание, — сказала я.

— Да, — ответил Рейнар.

— Какое именно?

Он посмотрел на мертвеца так, будто уже видел за ним живого человека, который все это поставил.

— Что предатель был внутри не случайно. Что он имел доступ глубже, чем простой слуга. И что тот, кто им управлял, хочет, чтобы я это понял.

Я нахмурилась.

— То есть это не только зачистка следов. Это еще и вызов.

— Именно.

Варн осторожно разжал мертвые пальцы и поднял знак.

На внутренней стороне металла что-то темнело.

Он перевернул пластину.

На тыльной стороне был выжжен символ.

Не герб. Не имя.

Число.

Пять.

Римской чертой. Старой формой. Но без сомнений — пять.

У меня внутри неприятно сжалось.

— Пять девушек? — спросила я тихо.

— Или пятая попытка, — сказал Рейнар.

Он взял знак у Варна и долго смотрел на цифру, как будто это не просто метка, а чья-то подпись.

Потом резко спросил:

— Проходы проверили?

— Да. Один открыт вручную изнутри, — ответил Варн. — Кто-то знал кодовую последовательность рычагов. Без знания дома сюда не войти.

Я скрестила руки на груди.

— Значит, не просто внутренний человек. Человек с доступом к старым уровням.

— Да.

— Кто в доме может знать такие последовательности?