рассмотреть.

На этот раз он посмотрел на меня очень резко.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Рейнар.

— Нет.

— Если там Северайн или ее человек, это шанс добраться до головы, а не до очередной пешки.

— Это шанс потерять тебя.

— А если не пойдем, она просто продолжит давить через дом, принца и остатки Элеи.

Он шагнул ближе.

Слишком быстро.

Слишком близко.

— Я не поставлю тебя туда как приманку.

— А если я сама решу пойти?

— Я не позволю.

— Вот опять.

Варн очень тактично отошел к выходу. Видимо, решил, что семейный взрыв на фоне мертвых архивистов — это уже не его уровень вмешательства.

— Ты не можешь все решить силой, — сказала я тише.

— Могу.

— Но не в этот раз.

— Почему?

— Потому что речь уже не только о доме. И не только обо мне. Речь об Элее, о Лиаре и о том, что твоя дорогая тетка слишком долго считала, будто женщины, связанные с твоим домом, — расходный материал.

Тишина.

Плохая.

Очень.

Потом он медленно сказал:

— Я не дам ей взять еще и тебя.

Вот так.

Опять.

Слишком прямо.

Слишком лично.

Я посмотрела на него и вдруг поняла: да, в этом и есть весь ужас. Он уже говорит не о «леди», не о «ключе», не о «пятой попытке». Он говорит обо мне как о женщине, потеря которой для него стала неприемлемой.

А это значит, что Северайн, если она действительно стоит за схемой, будет бить именно туда.

— Тогда не отдавай меня ей, — сказала я мягче. — Но позволь использовать то, что она сама считает своей сильной стороной. Она уверена, что все еще может загнать нас в нужный угол. Значит, можно заставить ее показать лицо.

Он смотрел на меня долго.

Слишком долго.

А потом, не предупредив, взял письмо, поднес его к свече и сжег.

Я моргнула.

— Это что сейчас было?

— Первое: она не будет знать, дошел ли текст. Второе: я не хочу, чтобы кто-то еще видел это в доме. Третье…

Он шагнул ближе.

Очень.

— Я еще не сказал, что согласен.

— Но уже думаешь.

— Думаю, как сделать так, чтобы ты не оказалась там одна, даже если вся часовня будет кричать об обратном.

Сердце дернулось.

Опять.

Когда-нибудь оно просто устанет от его интонаций и уйдет жить отдельно.

— Хорошо, — сказала я. — Думаешь вслух?

— Да.

— Тогда думаю тоже. Северайн хочет одну женщину на закате в северной часовне. Потому что это место уже фигурировало сегодня. Потому что дом там откликается. Потому что Эйден предлагал «нейтральный контур» именно через часовню. Значит, либо принц в курсе, либо его направили туда же. И если мы просто откажемся, следующий удар будет жестче.

— Согласен.

— Значит, идти придется.

— Не одной.

— Да.

Он чуть наклонил голову.

— Это был удивительно быстрый прогресс.

— Не привыкай.

На этот раз даже Варн не сдержал короткого хриплого смешка у двери.

Очень короткого.

Но достаточного, чтобы напомнить: мы все еще не одни. И это, возможно, к лучшему.

Рейнар вернулся к телу Сиверта, еще раз осмотрел карманы, сапоги, рукава. Из внутреннего шва плаща он вытащил маленький костяной жетон с выжженным символом в виде раскрытой пасти.

— Это не знак дома, — сказал Варн.

— Нет, — ответил Рейнар. — Это метка охотников на дракониц.

Я резко подняла голову.

— На кого?

Он повернулся ко мне.

— Так раньше называли тех, кто отслеживал и ловил женщин с редкой огненной совместимостью. Не при дворе. Ниже. В теневых линиях. Почти исчезшая структура.

— Почти? — переспросила я.

— Похоже, нет.

Я уставилась на жетон.

— То есть эти люди охотились на женщин вроде Элеи годами?

— Да.

— И принц с твоей теткой могли использовать их как сеть поиска.

— Да.

— Как романтично.

Рейнар спрятал жетон в карман.

— Теперь у нас есть имя для охоты.

— И что это меняет?

— То, что мы больше не имеем дело только с дворцовой игрой. Это старая сеть. Слишком старая, чтобы рубить ее по верхушкам.

Я почувствовала, как снова начинает тяжело дышать весь этот день.

Не меньше.

Просто шире.

— Ладно, — сказала я. — Значит, северная часовня на закате. Северайн. Принц. Охотники на дракониц. Твой дом, который все сильнее считает меня своей защитницей. И Элея, которая может не дожить до ночи. Очень хороший набор.

— Да.

— Я начинаю ненавидеть это твое «да».

— Позже обсудим.

— Ты уже и это откладываешь на «позже»?

Он посмотрел на меня так, что ответ был очевиден.

Да. Позже.

Если вообще переживем закат.

Мы двинулись обратно к башне, но на полпути дом сам принял решение за нас.

Сначала погасли лампы в коридоре.

Все сразу.

Потом вспыхнули снова — но не обычным светом, а красноватым. Как в красной комнате. Как в прожилках западного крыла. Как в чаше старого огня.

Я остановилась.

Метка на руке загорелась жаром.

— Рейнар…

Он тоже уже чувствовал.

По лицу было видно.

Пол под ногами дрогнул.

Не сильно. Но так, словно внутри дома кто-то открыл огромную каменную заслонку.

А потом где-то сверху, из самого сердца Черного крыла, раздался звон.

Один.

Второй.

Третий.

Не колокол.

Женские браслеты.

Я узнала этот звук без всякой причины.

Просто знала.

И вместе с ним пришло ощущение, что нас зовут не в северную часовню.

Раньше.

Ближе.

Сейчас.

— Она не будет ждать заката, — сказала я.

— Кто? — спросил Варн.

— Северайн? Нет. Не только она.