и Казахстане. Пытались к ним присоединиться, но казахи и туркмены нас не пускали. Больно выгодно продавать мясо за доллары, а фрукты пусть и за рубли, но самовывозом и большими партиями. Наш хан, владелец Гюлистана, пытался просить помощи у Ташкента. Но у них сейчас война, не до нашего мяса и фруктов. А тут мы узнали от ваших ребят, что казахи и туркмены отказали, и Свердловск ищет новых поставщиков. Побежали в Гюлистан, а ваши люди уехали в Душанбе. — Толстяк вытер пот со лба. Пока он не сказал ни слова лжи, чем напугал его напарника-охранника. У того от слова «хан» лицо перекосилось, но смолчал. А толстяк продолжил:

— В Душанбе мы не поехали, там война вокруг, да и нас не любят очень. Хан велел к вам лететь в Свердловск, в Екатеринбург правильно будет. Мы вчера вечером прилетели, машины нам дали здешние земляки. Предлагаем средние условия оплаты мяса и фруктов. Ни доллары, ни рубли. Платите своими компьютерами и телевизорами по оптовой цене. Масштабы поставок мы знаем, предлагаем для начала их сохранить. Через некоторое время можно удвоить, если всё будет нормально. Охрана будет ваша, так спокойнее.

В кабинете наступило молчание. Узбек сказал правду, но ни слова про наших парней. Надо бы его одного спросить, без охранника или шпиона.

— Хорошо, мы согласны, Виталий распорядись о подготовке договора. Возьми мужчину. — Я кивнул на узбека-охранника. — Пусть девочкам все данные узбекской стороны предоставит. А мы пока кофе выпьем, подождём.

Я встал, включил электрический чайник и принялся выставлять на стол кофе, чай, сахар, чайные пары с ложечками. Охранник узбека неожиданно для себя забыл про всю осторожность и легко покинул кабинет с моим сотрудником. Я тщательно закрыл двери и вернулся к гостю.

— Кто похитил моих людей, быстро, пока он не вернулся. — Мотнул головой в сторону двери.

— Это люди Надыр-шаха, держат их в самом Душанбе, хотят продать их вам за доллары или организовать поставки недорогого оружия с Урала. С нашим ханом они не дружат, я случайно узнал, — почти шёпотом проговорил узбек, косясь на двери. Они двойные, с войлочными прокладками, не пропускают тихий разговор.

— Как встретить Надыр-шаха или его людей? — также тихо спросил я.

— Они базируются в районе железнодорожного вокзала, а его люди проводят время в кафе «Алматы». Каждый вечер бывают. Всё, больше мне ничего не сказали. Не говорите моим, хан меня убьёт. — Толстяк был на грани истерики.

Я понял, что ничего интересного он больше не расскажет и быстро организовал себе кофе, а ему чай. Мы успели отхлебнуть по глотку, когда вернулся Виталий со шпионом. Оказывается, это юрист узбекской делегации. Мы пригласили своего юриста, пока тот изучал документы, юрист из самой Средней Азии спросил у меня негромко:

— А как вы догадались, что мы узбеки?

Я пожал плечами, для меня это также очевидно, как узнать татарина, удмурта, русского, коли в их окружении с детства живу. А большая первая жизнь, связанная с многочисленными поездками по всем республикам СССР научила меня отличать казаха от туркмена, узбека от киргиза так же легко, как грузина от азербайджанца, или еврея от прибалта. Но говорить об этом не стал, просто упомянул, что служил в Туркмении, в Фирюзе. Я действительно бывал в этом красивейшем посёлке и отвечу на любые вопросы о нём.

— Спасибо, — кивнул узбек. Тут и пришло время поставить подписи. После чего вся делегация отправилась на склад, выбирать образцы первой нашей поставки. На сам завод мы их не повезём, есть склады ближе к нашему офису. Как раз для подобных сделок.

Разобравшись с узбеками, я поехал в гости к Севе Блину, он явно не ожидал моего соболезнования. Потому как праздновал освобождение из милиции весело и с размахом. Где он отдыхал, сказал тот же Сельков, охранявший офис своего шефа с грустным видом. Не могу сказать, что при виде меня он обрадовался, но вынужденно сообщил мне адрес и название кафе, в котором Всеволод снимал свой стресс. Откуда стресс от ночи в ИВС возьмется у бандита, отсидевшего в общей сложности семь с половиной лет? Примерно с таким вопросом я и зашёл в кафе, раскидывая сильными толками в грудь пытавшихся остановить меня телохранителей.

— Привет, Блин. — Я демонстративно, у всех на виду, обнял остолбеневшего от неожиданности уголовника. Затем сел за стол справа от него, вытолкнув какого-то мелкого хулигана со стула. Усадил рядом Севу и громко заговорил замершей от неожиданности, а может, от моего ментального давления аудитории.

— Молодец, Сева. Мы хорошо с тобой вечером сыграли. Теперь начальник милиции полностью наш. Все доказательства его коррумпированности у меня имеются. Будет петь и плясать под нашу дудку. Надо ещё такое же провернуть в отношении Камиля, и ты будешь… — в этом месте я сделал вид, что только сейчас заметил общую тишину в зале. — Вы чего замерли, пацаны? Пейте, у нас с корешем праздник, кто там? Наливайте, дайте поговорить. Сейчас уйду.

Я отпустил ментальное давление с дальних от Блина столиков. Откуда сразу раздались крики полупьяных собутыльников, им я специально замутил мозги, чтобы они ничего толком не поняли, а просто стали кричать. Под этот шумок я сделал вид, что продолжаю разговаривать с Блином. Причём, под моим воздействием уголовник пьяно улыбнулся и три раза мне кивнул. Закончив наш наигранный разговор, я дал команду Севе молчать весь вечер. Только утром рассказать, если будут приставать с расспросами, что у нас есть крутые договорённости. Но без подтверждения, какие именно.

Тут ко мне стали подбираться оклемавшиеся от моих толчков охранники. Я встал, Блин тоже поднялся, и мы демонстративно обнялись. Я что-то шепнул виновнику пьянки на ухо. Тот захохотал. После чего пришлось спешно ретироваться, не дожидаясь разборки с пьяными гостями. Отлично, сказал я себе, усаживаясь в свою машину. Это была моя третья машина в Ёбурге, первую я, после кражи, когда заставил покойного ныне Кручинина её вернуть, сразу продал по доверенности третьему секретарю горкома комсомола, бывшему секретарю бывшего комсомола. Тут меня словно стукнуло кирпичом по голове. Ходили слухи, что этот комсомолец уехал именно в Душанбе после развала всей системы. Якобы у него или его жены там какие-то родственники.

Вспоминая, что вообще помню об этой сволочи, кроме фамилии, я приехал на базу к Усатову. Тот уже съездил ко мне домой и успокоил меня поставленной охраной. Но разговор пошёл на другую тему,