нем высвечивается миллион сообщений от одного и того же человека. Адель.

Не могу прочесть, что именно она пишет, но странное ноющее чувство опаляет грудь. Он никогда не говорил о ней. Его близкие подруги – Дана и Эмма. С последней я не знакома. Но он никогда не говорил об Адель. Хотя Элиот в принципе никогда не упоминает других женщин. Уверена, конечно, что у него они есть. И не только женщины. Меня не должно это смущать. Не должно. Абсолютно.

Неужели это первые признаки проигрыша?

Нет. Отмахиваюсь от этой мысли. Я никогда никого не ревновала. Да и когда Элиот на совещание признавался в своих любовных похождениях, мне было все равно.

Нет. Я еще не проиграла. До этого далеко.

Оставляю телефон на комоде у входной двери. Это не мое дело. Меня не волнует личная жизнь Элиота. В особенности, потому что он сам не желает меня туда впускать. Нет смысла стучать в закрытую дверь.

Киваю самой себе и направляюсь на кухню. Начинаю варить кофе ему и себе чай. Он все еще не выходит из спальни. До сих пор спит? Наверное стоит достать его вещи из сушилки. Этим и занимаюсь, а потом еще зачем-то глажу его брюки и водолазку. Оставляю их на гладильной доске и выхожу. Аромат свеже сваренного кофе заполняет все пространство.

А он все еще спит. Стоит ли разбудить его? Нет, это будет странно. Меня он никогда не будил.

Вдруг кто-то звонит в дверь, и я вздрагиваю от неожиданности, прижав руку к груди. Черт, какое же нервное утро.

Плетусь к двери. Наверное тетя привела Молли. Открываю ее без задней мысли и замираю.

– Сестренка! – Карли залетает с визгом и бросается мне на шею.

Какого?..

– Я тааак соскучилась. – протягивает моя младшая сестра, встряхивая меня, и щелкает по носу, отстраняясь. – Особенно по твоему угрюмому лицу.

– Что? Что ты здесь делаешь? – бросаю косой взгляд на дверь спальни и снова на сестру.

Не просыпайся, Элиот. Не просыпайся.

– Обижаешь, я же сказала, что вернусь на этой неделе. – надувает свои розовые губы и захлопывает за собой дверь. – Да и к тому же, началась неделя моды.

Точно.

Карли же участвует. Как я могла об этом забыть?

Сестра проходит на кухню на запах кофе.

– Ждешь кого-то?

– Что?

– Ну кофе, ты же не пьешь кофе. У тебя гости? – без спроса достает чашку из шкафчика и наливает себе целую кружку до самых краев.

Я сажусь за стол, молясь, чтобы Элиот сейчас не вышел из спальни. Я люблю свою сестру, но язык Карли Уоллис еще длиннее, чем ее ноги. А ноги у нее что надо, как раз подстать модели.

– Ну так что? – разворачивается с кружкой в руках, прислонившись к столешнице.

– Ты о чем?

– Гости?

– А, – взгляд останавливается на ее таких же черных, как и мои, но коротких волнистых волосах. Я хмурюсь. – Ты подстриглась?

– Да. – хвастается она, встряхивая головой. – Нравится?

– Твое агентство не против?

– Это была их идея.

В дверь снова звонят. Нет. Нет. Нет.

Карли визжит и оставив кружку на столе, бежит открывать. Опускаю голову на стол, подавляя стон отчаяния.

– Молли! – кричит сестра.

Слышу возню за спиной, а потом тетю.

– Доброе утро. –  говорит она, проходя на кухню.

– Доброе. – натягиваю улыбку, выпрямляясь.

Карли с Молли проходят на кухню, и сестра насыпает ей корм.

– Заберешь ее? – спрашиваю, хотя сейчас это последнее, о чем я думаю.

– Конечно. – выпрямляется Карли. – Если только тебе больше не нужен друг, а я слышала… – хватает кружку со стола и подлетает ко мне, присаживаясь рядом на стул. – Что твой жених теперь скрашивает твое одиночество.

Ее зеленые глаза игриво блестят. Тетя оборачивается и бросает на меня сочувственный взгляд. Но я все равно замечаю улыбку на ее губах. Отлично, ее развлекают мои страдания. И это она еще не знает о госте в моей спальне. Тогда бы точно смеялась в голос.

– И как он? – продолжает допрос Карли, устраиваясь на стуле поудобней.

– Что вы здесь обе делаете? – спрашиваю я, игнорируя вопрос.

– Я попросила тетю приготовить блинчики на завтрак. Семейный сбор и все такое.

Просто блеск.

– Мне нужно на работу. – вру я.

– Поешь и пойдешь. – отмахивается сестра.

В дверь снова звонят.

Черт! Только не это.

Карли подрывается с места и снова начинает визжать.

– Аврора!

Оборачиваюсь, бросая взгляд на подругу. Она удивленно взирает на меня через плечо Карли, пока та сжимает ее в крепких объятиях. К слову, Рори даже усилий не приложила, чтобы обнять в ответ.

Пожимаю плечами, отвечая на ее невысказанный вопрос. Я и сама понятия не имею, какого черта происходит.

Они проходят вместе на кухню. Рори здоровается с тетей и наливает себе кофе. По воздуху начинает распространяться сладкий аромат блинчиков с ванилью.

– А ты что здесь делаешь? – спрашиваю подругу, когда она опускается на стул слева от меня. Карли снова садится справа.

– Пришла рассказать о благотворительном приеме, который состоится послезавтра. – бросает взгляд на сестру, потом снова на меня. – Эден там будет.

– Эден? – вскрикивает сестра, и мы с Рори морщимся от ее громкого визга. – Расскажи, какой он?

– Ты же знаешь, что я не могу. – возражает Рори. – Конфиденциальность и все такое.

Карли снова надувает губы. Ее любимый прием. С матерью всегда работало. Стоило Карли надуть губы, как мама забывала слово «нет».

– Но могу сказать, что он там точно будет. – подчеркивает подруга, бросая на меня выразительный взгляд.

– Правда? – будто бы удивляюсь я. – Я ведь тоже там буду, как часть Роше.

– Прааавда? – Рори просто отвратительная актриса.

Мне едва удается сдержать смех.

– Карли, детка, – зовет тетя. – Не поможешь мне?

– Конечно.

Сестра присоединяется к Амелии на кухне, а Рори заговорщически склоняется ко мне.

– Ты точно там будешь? – шепчет она.

– Да.

– Хорошо.

Карли появляется с тарелками и приборами, раскладывая их на столе перед нами. Я продолжаю молиться на дверь в спальню.

– Кстати. – вдруг вспоминает Аврора. – Одну из картин Эден, «Тот, кто причиняет боль», приобрел тайный покупатель за полмиллиона евро.

Глаза Карли округляются, и она снова опускается на стул.

– Поздравляю! И сколько от этой сделки получишь ты?

Рори косится на меня.

– Пока не знаю, обычно двадцать процентов.

– Тебе стоит запросить половину. – просто предлагаю я, и карие глаза Рори широко распахиваются.

– Половину? – вопросительно вскидывает брови.

– Да. – киваю, слегка улыбнувшись. – Ты работаешь над всем продвижением, находишь покупателей. Думаю, это будет справедливо.

– И очень нерационально. – возражает она.

Я закатываю глаза.

– Эва права, – вмешивается тетя, ставя тарелку блинчиков по центру. – Ты много работаешь, и если Эден согласен, – ее гордый взгляд находит меня. – То тут