моё замешательство, чтобы перевернуть нас. Она начинает седлать меня, но я бросаю её обратно вниз, оказываясь сверху, снова замедляя её, пока она рычит подо мной.

— Если ты хочешь меня, то получишь вот так, — говорю ей. — Посмотри на себя... Ты чертовски сексуальна, когда злишься, — её глаза вспыхивают предупреждением, а ногти царапают мою грудь. Намёк на боль делает меня ещё твёрже, но я не сдаюсь. Я трахаю её медленно, лаская её кожу и дразня.

Я чувствую этот момент прямо перед тем, как она кончит. Её бёдра напрягаются, дрожа вокруг меня, глаза расширяются, а рот приоткрывается, затем она громко вскрикивает и сжимается вокруг меня так сильно, что я кряхчу. Удовольствие настолько мощное, что мне приходится отвернуть голову и укусить себя за руку, чтобы сдержаться и не кончить, но именно эта боль разбивает меня вдребезги, и я больше не могу сдерживаться.

Я никогда раньше не терял контроль, но с ней – теряю.

Я поднимаюсь и ставлю её на ноги, затем нагибаю через диван. Одной рукой вцепляюсь в её волосы, другую кладу на бедро и с рыком вхожу в неё. Пинком раздвинув её ноги шире, я беру её жёстко и быстро, как она и хотела. Её крики удовольствия смешиваются с моим хрипом.

— Да, вот так! — кричит она, задевая рукой лампу на прикроватном столике, которая с грохотом падает на пол. Никому из нас нет до этого дела, я приподнимаю Бэкс так, что её пальцы едва касаются пола, и наклоняю её бёдра, чтобы войти ещё глубже. Я даю ей почувствовать пирсинг на моём члене. Я хотел показать его ей, но эта нетерпеливая малышка увидит всё в следующий раз.16 А пока я позволяю ей чувствовать их, и, судя по звукам, вырывающимся из её горла, ей это очень нравится.

Что-то еще с грохотом падает на пол, но мы слишком потеряны в урагане желания, чтобы это заметить.

— Сэр, всё в порядке? Мы слышали шум... — прежде чем кто-то успевает войти, я, не останавливаясь, наклоняюсь над Бэкс, нахожу нож, спрятанный между подушками, и швыряю его. Раздаётся испуганный вскрик, и я слышу, как он пригибается. — Простите, сэр!

— Зейн! — вскрикивает она, подаваясь назад. — Блядь, я так близко. Пожалуйста... — она скулит, когда я шлепаю её по заднице, прежде чем обхватить её шею. Я вхожу глубже и продолжаю ласкать ее тело до тех пор, пока она не теряет способность говорить. Наслаждение захлёстывает нас обоих, перетекая от неё ко мне, и её крик сливается с моим, когда я взрываюсь внутри неё. Её киска так сильно сжимает мой член, что я вижу звёзды, пока она кончает. Мои ноги подкашиваются, и я наваливаюсь на неё, пока наша влажная кожа липнет друг к другу. Мы оба потеряны в экстазе, и я клянусь, что никогда больше не смогу нормально двигаться. Когда это чувство наконец утихает, я улыбаюсь и осыпаю поцелуями её обнажённое плечо.

— Ты ещё жива, Бэкс? — поддразниваю я, но мой голос охрип.

— Угу, да, вполне. Просто дай мне минуту, — хрипит она, и это заставляет меня усмехнуться. — Подожди, у тебя что, член проколот?17

Я вталкиваю свой обмякающий член глубже, чтобы она могла его почувствовать, и она содрогается. — Я так и думал, что тебе понравится.

— Извращенцы, вы все, — бормочет она, но расслабляется в моих объятиях. — Когда я снова смогу ходить, мы пойдём поплаваем, или, может, поспим, или поедим.

— Всё, что захочешь, Бэкс, — шепчу я, снова целуя её и прижимаясь ближе. — Через пять минут.

— Может, через десять, — говорит она. Только она способна заставить меня забыть обо всём и сделать по-настоящему счастливым. Впервые в жизни моя улыбка искренняя.

Я настолько счастлив, что это пугает меня.

Пугает ли это её?

Я, возможно, разнесла весть об Оливере Купере, охраннике, который был кротом Бутчера, по своим уличным контактам, чтобы мы нашли его быстрее. Часть меня хочет покончить с этим, но другая хочет, чтобы это длилось вечно. Но чем дольше он на свободе, тем он опаснее, а я не хочу, чтобы Сай пострадали. Бля, я даже признаться в этом не могу, чтобы меня не затошнило, но, увидев реакцию Зейна на то, что его накачали, я поняла: я хочу, чтобы это закончилось уже сейчас.

Когда приходит весть о его местонахождении, я экипируюсь и вхожу в столовую, где они все работают.

Их взгляды скользят по моему телу, увешанному оружием, и бровь Кейна приподнимается:

— Либо ты собираешься с нами флиртовать, либо кто-то сейчас умрёт.

— Глупый мужчина, я могу и то и другое, — ухмыляюсь, бросая на стол сумку. — Ваше оружие. Погнали, красавчики. Команда «Братья-Убийцы», по коням.

— Она сейчас попыталась процитировать «Трансформеров»? — спрашивает Зейн, и я рада видеть, что свет вернулся в его глаза. Я предупредила, что, если он снова начнёт меня избегать, я свяжу его в своей спальне и заставлю посмотреть каждый блядский фильм про Барби из всех когда-либо созданных.

Нео просто ухмыляется, заглядывая в сумку, и его глаза расширяются.

— Мы идём на войну?

— Я люблю быть готовой. Не бывает такого, что оружия слишком много. Шевелитесь, детки, — развернувшись, я насвистываю и направляюсь к машине, где ждёт Додж, в тёмных очках.

— До его текущего местоположения пятнадцать минут, — говорит он, поднимая глаза к заходящему солнцу. — Будем на месте сразу после темноты. Я прослежу, чтобы мы вырубили свет и заглушили моторы, чтобы вы могли пройти пешком и сохранить эффект неожиданности.

— Обожаю, когда горячие мужчины ещё и умные, — я хлопаю его по щеке, и он отдёргивается, опуская голову в поклоне.

Я оборачиваюсь, ожидая Кейна, но позади меня стоит Нео. Его глаза холоднее, чем я когда-либо видела, а лицо искажено выражением, будто он смотрит на врага, когда он буравит взглядом Доджа. Он замедляет шаг, пока не оказывается у меня за спиной, и я чувствую жар его тела. Все вокруг нас падают на колени, сутулясь от страха. Мир замирает, даже птицы умолкают.

Иногда я забываю, что они Сай. Нео всегда кажется таким спокойным и, ну, нормальным для этой семьи, но стоит увидеть его таким, и не остаётся никаких сомнений, кто он такой: хищник.

Вместо страха, который это