он, разглядев в строю Лукана и Кассия, – не то многие из этих смельчаков сбежали бы в лес.

Он с презрением посмотрел на трупы тавров, что лежали у римских щитов, и вновь обратился к командирам:

– Их было совсем немного. Видимо, воины этой деревни, пожелавшие нам отомстить.

– Сосчитайте всех убитых! – распорядился, выходя из строя, Лукан. – Мне нужно знать их число. Немедленно!

– Зачем, трибун?! – одновременно спросили Никий и Кассий.

– Затем, мои командиры, – Лукан повысил голос, буравя их глазами, – чтобы знать, какое количество горцев может поднять такой переполох в наших славных рядах. И что будет, когда против нас их выйдет тысяча!

Проводник и центурион пристыжено молчали, воинственный пыл с их разгоряченных лиц начал спадать. Обстановку накалил один из херсонесцев, вразвалку подошедший к ним с факелом в руке.

– Мы насчитали семьдесят восемь трупов, – доложил он равнодушным голосом, словно говорил о гибели стаи ворон, а не о смерти людей.

Лукан перевел взгляд на обоих командиров, указав мечом на тела арихов:

– Их не было и сотни! Тем не менее они заставили схватиться за оружие… без малого тысячу бойцов!

– Но бились только мы! – попробовал возразить Никий.

– Те, что стоят за оградой деревни, держат в руках не палки, – с иронией ответил ему Гай и, покачав головой, выдохнул: – Тавров сложить в одном месте, караулы усилить, позаботиться о раненых. Утром выступаем.

Погибших арихов свалили в общую кучу прямо тут, на площади. Глядя на внушительную гору из мертвых тел, Лукан невольно перенесся к берегам Гипаниса. Картины того памятного сражения с Митридатом, кровавые, жуткие, возникли так явственно, что он зажмурил глаза. Тогда полегло много воинов с обеих сторон, сейчас же пред ним высилась груда исключительно из трупов поверженных врагов. Римляне в этой короткой схватке не потеряли ни одного человека. Херсонесцы не досчитались двух дюжин. Еще два десятка греков были ранены, но вполне могли продолжать поход.

Похороны павших товарищей заняли все утро, и только в середине дня они походным маршем выступили из поселка. Сзади трещало и ревело пламя, в синее небо поднимались черные столпы дыма – эллины все-таки подожгли селение. Так они справляли тризну по убитым согражданам.

* * *

Кора первой увидела дым далекого пожара. Соскользнув с груди Мания Марциала, она с быстротой и легкостью кошки пересекла полянку и запрыгнула на большой, поросший мхом камень. Став на цыпочки, она замерла, всматриваясь в тянувшиеся к небу зловещие знаки беды, а легкий ветерок безвинно играл ее волосами, рассыпавшимися по гладкой спине и округлым плечам. Маний смотрел на обнаженное тело девушки, обласканное мягким утренним солнцем, и ему казалось, что он видит юную богиню, заставшую его в своем лесу и в наказание взявшую его в плен. Сильная и гибкая, как истинная дочь леса, и в то же время прекрасная, как Афродита, она полностью завладела его мыслями, желаниями… телом. Он даже не заметил, как пролетели эта восхитительная ночь и не менее жаркое утро. На это короткое время он позабыл обо всем – о таврах, эллинах, римлянах; он пребывал в мире, в котором существовали только они и их чувства. Рим, Британия, предгорья Танаиса и равнины Меотиды – все это казалось таким далеким и уже нереальным, что Марциал начинал верить в свое перерождение…

– Маний, это горит селение арихов! – позвала его Кора. – Оно в одном дневном переходе от нас! Так близко!

Он взобрался на камень и встал рядом с ней. Она не ошибалась: дым расползался по небу грязно-серой клубящейся массой, но источник его был хорошо виден – черное пятно в соседней череде гор.

– Один день – не так уж и мало! – Он попытался ее подбодрить.

– Но наших воинов все еще нет! – заметила Кора и, взглянув на солнце, воскликнула: – Прошла уже половина дня!

Они посмотрели друг на друга… и ужаснулись: отдавшись чувствам, они потеряли счет времени, непростительно забыв о том, что по их земле идет враг, безжалостный и алчный, готовый жечь и убивать только за то, что они – тавры, истинные хозяева этих гор.

Где-то не так далеко хрустнула ветка, послышался едва уловимый шорох, как будто по земле волокли тяжелое бревно. Кора птицей слетела с камня и бросилась к своей одежде. Марциал, не раздумывая, последовал за ней, решив довериться ее слуху и интуиции.

– Наконец-то, не прошло и суток! – бросила она, затягивая на охотничьей куртке поясок.

Он не стал уточнять – и так все было ясно.

Они едва успели спуститься к тропе, когда появились передовые отряды арихов. Вел их Гебр. Выглядел он изрядно измотанным, но высоко нес взлохмаченную голову с прилипшими ко лбу светлыми волосами. Ему доверили провести к месту засады самых опытных воинов рода, и такое важное поручение не могло не наполнять его гордостью.

– Почему так долго, Гебр? – подступила к нему Кора, требуя объяснений.

– По дороге сюда мы встретили наших братьев из рода Красной Лисицы, – начал объяснять юноша, откидывая со лба мокрые волосы. – Их воины решили напасть на чужаков, занявших поселок рода. И никто из них не вернулся назад, на временное стойбище.

– Так это их селение горит? – Кора вытянула руку в том направлении, где наблюдала дым пожара, хотя из лощины его видно не было.

– Оно, – подтвердил за Гебра высокий бородатый воин, в наброшенном на плечи плаще из шкуры горного козла. – Я Патан, глава рода. И я в ответе за то, что произошло.

– Но почему ты отпустил их, как было решено на Совете, а не привел сразу к нам?! – не сдержал своего удивления Маний.

– Я отправил только часть воинов, меньше сотни. Они должны были следить за врагом и по возможности тревожить его. Нападать и вступать в сражение я не велел. Они ослушались меня.

– И теперь у нас стало меньше воинов.

– Думаю, и у врага их число убавилось, – хмыкнул Патан. – К тому же со мной достаточно арихов, чтобы отомстить нашим обидчикам.

– Ты не сказал, вождь, каково их число.

– Десять дюжин, и каждый из них не единожды пускал эллинам кровь.

– Сколько всего с тобой воинов? – кивнув вождю, спросил Марциал у Гебра.

– Без Красных Лисиц две сотни, – ответил тот и обернулся, словно хотел удостовериться, что все, кого он привел, на месте.

– А как много еще придет?

– Если поспеют все роды, то наберется больше тысячи.

– Если поспеют, – повторил за парнем Марциал и вскинул голову, обращаясь ко всем, кто стоял в лощине: – У нас остается мало времени! Очень скоро тут будут враги! Но до того как мы займем