class="p1">– Раз нет, тогда пройдешь. С людьми пообщайся, может про брата что разузнаешь.

– Понял, спасибо за совет. А вам что на рынке надо?

– Специфичный товар. Точно купишь?

– Честью клянусь. Если продадут, обязательно куплю. Говорите.

– Я тебе список напишу. Там по мелочи, но много.

В этот момент рядом с Юлькой проснулась Надюшка и заплакала. Голод с новой силой принялся мучить маленького человечка. Рассвело. Солнце показало рыжую макушку и тут же увязло в плотных тучах на горизонте.

Глава 27. Список

Валерия в светло-голубом халате осторожно переставляла пробирки с кровью. Ей было двадцать пять. Смуглая кареглазая брюнетка, с полными чувственными губами и фигурой песочные часы мгновенно влюбила в себя всех мужиков больницы. Но Хирург никого не подпускал к своему «ценному сотруднику», а сам вился вокруг неё как старый шмель, одурманенный ароматом молодой розы.

Симпатичную лаборантку «карантинная полиция» подобрала на окраине города. Родных у неё не осталось. Сначала Лерочку определили в доноры и поместили в одиночную палату. Но когда Хирург узнал о её медицинском прошлом, сразу же перевел в лабораторию.

– Лерочка, какие результаты по той троице алкоголиков?

– Как вы и предполагали, ничего утешительного. У пациента Бендера – начальная стадия цирроза, у того, что представился Пятницей – сифилис. А у третьего, вот сами взгляните…

– Хм, туберкулёз? Печально. Придётся их отпустить. И вообще пора взяться за оптимизацию донорского фонда. У меня семь кандидатур на выписку. А с этими тремя мушкетерами все десять, – доктор сделал очередную пометку в блокнот.

– Есть новости по вакцине?

Доктор умилился наивному лицу помощницы. Лерочка искренне верила, что они отправляют кровь в федеральный центр для разработки лекарства от Бурой Чесотки. Она ничего не знала про бизнес и работала тут за идею.

– Мне не докладывали. Ждем, надеемся и верим. Наша задача – делать на совесть то, что нам поручили. Ох, Лерочка, не знаю, как бы я без тебя справился.

– Однако справлялись, хоть гематология – и не ваша специализация.

– Жизнь заставила. Моя покойная супруга заведовала лабораторией в поликлинике, я после смены частенько у неё засиживался. Так и научился кое-чему. Но теперь всецело полагаюсь на тебя.

Валерия, польщенная признанием опытного коллеги, зарделась от удовольствия. Хирург не был красавцем, многие находили в его змееподобной внешности отталкивающие и даже пугающие черты, но Лерочке он почему-то сразу понравился. Лаборантку даже немного расстраивало, что как мужчина доктор совсем не проявлял к ней интерес. Хирург вёл себя так, точно взял обет безбрачия, за всё время он не прикоснулся к ней даже в нитриловой перчатке.

– Кто рано встаёт, тот кровь на анализ берет, – послышался веселый голос из-за двери. После короткого стука в лабораторию вошел Кулаков с букетом полевых ромашек.

– Ой, как мило, – прощебетала Лерочка.

– Всё, лишь бы Вы улыбались.

Жека вел себя совсем наоборот. В отличие от доктора, он ежедневно осыпал лаборантку комплиментами, делал подарочки, подмигивал, флиртовал, заигрывал, но большего себе тоже не позволял. При этом Лера видела, что серьезных отношений у него ни с кем нет.

Пока лаборантка вышла в соседний кабинет, чтобы налить в колбу воду для цветов, Хирург протянул компаньону список.

– Этих выписываем.

Жека бегло пробежался взглядом по столбику имен и фамилий:

– Так, одному пятьдесят семь лет, другой шестьдесят, с ними всё ясно. А вот эта же молодая девка, еще и тридцати нет. Или я путаю?

– Молодая, но больно слабая. Сто граммов крови у нее возьмешь, она неделю в себя приходит. Замучился я с ней.

– Жалко. Симпатичная бабёнка.

Доктор равнодушно повел плечами и хрипло прошептал:

– Ты с ней шуры-муры завёл? Сам же озвучил первое правило для персонала: «никаких отношений с донорами, хоть на койке Мисс Мира будет лежать». Твои слова?

– Окстись, Авиценна! Какие шуры-муры?! Выписывать, значит, выписывать. Как там в анекдоте? Вот черт, забыл, – палец Жеки остановился в конце списка, – а это кто? Я таких не помню…

– Крайние. Трое из ларца.

– Алкашня? Не подошли, значит? Ну не велика потеря. Хорошо, разберемся. Во вторник новую партию надо отправлять, всё нормально с объемами?

– Более-менее. Но в перспективе придется трансформировать нашу модель, – доктор украдкой посмотрел на Лерочку, которая вернулась и присела за рабочее место в двух шагах от них, – Евгений Семёнович, пройдемся, обсудим нюансы.

– А коньяк у тебя остался? – уже в полный голос спросил Кулаков, когда они перебрались в кабинет доктора.

– Голубчик, вы бы с утра не увлекались. In vino veritas, in aqua

sanitas – истина в вине, а здоровье в воде.

– Занятно. Не знал, что у этой фразы есть продолжение.

– Людям свойственно запоминать только то, что им хочется. О чем я говорил? Да, точно, о ресурсах. Так вот, на мой взгляд, слишком дорого содержать большое количество доноров на постоянной основе. Предлагаю оставить костяк, а остальной объём получать на добровольной основе.

– Добровольной? Мне послышалось?!

– Ни в коем случае. Именно добровольной. Нам есть чем заплатить. С виду всё будет выглядеть легально. Купить кровь один раз обойдется дешевле, чем кормить донора целый месяц. Я всё продумал. Доброволец приходит утром, сдает кровь на анализ, сутки проводит у нас в специально выделенной палате, ни с кем не контактирует это время. Если кровь чистая, то на следующий день проводим процедуру, платим серебром и отпускаем.

– Или не отпускаем, если кадр сильно понравится. Он может и не вернуться, – идея Кулакову в целом понравилась, хоть он и видел в ней свои минусы.

– Это решим в индивидуальном порядке. По рекламе нашей акции полагаюсь на тебя. Только не надо во всех общинах одновременно, информируй постепенно.

– Так точно, Док, – с ухмылкой козырнул Жека, – а теперь плесни мне коньячку, и пойду по делам. Подкинул ты мне работки сегодня.

Кулак еще раз просмотрел список Хирурга, смял бумагу и положил в карман армейских штанов.

– Значит, всех выписываем? – переспросил Жека, точно сомневался в правильности решения.

– Всех-всех. Эти люди мне не нужны. Моя гипотеза подтверждается, молодая кровь намного эффективнее.

В последнее время Хирург ушел с головой в исследование. Он ставил опыт на двух чесоточниках, которых Кулаков в дальнейшем планировал взять на службу. Одного доктор «лечил» кровью пятидесятилетней тётки, а второго – детской кровью. Результат превосходил самые смелые предположения Хирурга.

– Что там с ребятишками? Когда новых ждать?

– Работаем, – туманно пообещал Жека, – из общины Пастыря должны были доставить, но там заминка вышла. Потеряли ребенка.

– Как это потеряли?

– Не грей голову, Авиценна. Разберемся. Человечек мой решает вопрос.

– Мне нужен костяк из доноров до восемнадцати лет. Человек тридцать. Плюс приходящие за вознаграждение. Это план на лето. А теперь извини, я возвращаюсь к Валерии, у нас еще много дел.

– Ох, дядя, завидую я тебе. С такой помощницей можно с утра до вечера работать. Даже обидно иногда, что она чистенькая. Так бы я с ней потанцевал в ритме вальса.

Доктор оставил намеки без ответа и вышел из кабинета. Однако вместо лаборатории он направился этажом выше, где располагалась жилая часть для персонала больницы.

Хирург остановился возле бывшей палаты №17. Теперь здесь жили Кочега и Люба. Но в их новом семейном гнездышке поселилась обида, вражда и непонимание.

– Хватит орать!

– Да ты меня ни хрена не слушаешь!

– Всё! Достал! Убери свои руки…

Послышался грохот, затем что-то упало и разбилось. Любин визг перемежался с хриплыми криками Кости. Семейный конфликт близился к кульминации. Хирург со вздохом прошел дальше по коридору и встал напротив широкого окна. Доктор посмотрел на задний двор, где ржавел квартет машин скорой помощи без покрышек и двигателей, а сквозь тротуарную плитку уже пробивалась молодая поросль.

Хлопнула дверь, со стены посыпалась штукатурка, и Люба выбежала из палаты-квартиры. Кочерга выскочил за ней следом, но, заметив доктора, лишь махнул рукой и плюнул.

– Милые бранятся – только тешатся? – осторожно поинтересовался Хирург.

– Да пошла она. Весь мозг мне вынесла, дурная баба. Входи!

Доктор переместился в комнату, слегка покачиваясь при каждом шаге, точно танцующая кобра. Он закрыл за собой