не верил. На деле это была обычная подростковая влюблённость. Девчонка просто была сбита с толку гормонами, романтизацией гнилья и красивыми разговорами, за которыми ничего нет.

Молодёжь регулярно путает это с настоящими чувствами. Особенно когда во всём этом замешана блатная романтика: «он взрослый, он опытный», «он один понимает», «он за меня горой»… да-да.

А по факту этот сорокалетний подонок с кривой биографией лишь умело вскружил голову девчонке, чтобы использовать её. И когда его поймают, он сольёт её первой. С удовольствием и без особых колебаний.

Вот эта сказка про то, что он возьмёт вину на себя… Ага. Так я тебе и поверил. Меня такими сказками в девяностые раз пятьдесят пытались накормить и не сработало ни разу. И уж точно не сработает сегодня.

— Ты называешь это любовью, девочка. А это даже на влюблённость толком не похоже. Это манипуляция. И ты ей поддалась, — объяснил я.

Милана всё ещё смотрела на меня тем самым упрямым взглядом девчонки, которая до последнего цепляется за свои розовые иллюзии. По тому, как она держалась, было видно, что ей нравилось всё это — опасность, тайна, ощущение собственной значимости рядом со взрослым мужиком, который умело играл на её эмоциях. Внутри неё всё кишело наивностью, но эта наивность была упрямой, как ржавая железяка, которую не согнёшь без применения силы.

— Но, к сожалению для тебя, Милана, — продолжил я, — этот твой Тигран не любит тебя ни капли. Если бы любил, он бы не подставлял тебя так нагло и последовательно. А он это делает и даже не пытается скрыть.

Милана аж губу прикусила. Очевидно, что мысль об этом уже приходила ей в голову раньше. Просто каждый раз девчонка растаптывала её, заменяя на удобный самообман — «он другой», «он меня понимает», «он не такой, как все». Теперь, когда я произнёс это вслух, защита Миланы дала трещину. Хотя она всё ещё пыталась держаться.

Мне же было абсолютно безразлично, какие чувства она переживает. Сейчас мне нужно было только одно — чтобы девчонка приняла решение, а не продолжала юлить и цепляться за сказки.

Пауза затянулась. Я дал ей время на принятие решения, но тянуть не стал.

— Так что насчёт условий? Согласна или нет?

Она впервые за весь разговор посмотрела мне в глаза.

— Владимир Петрович… — голос девчонки дрогнул, но она собралась и закончила: — Вы врёте. Он меня любит.

— Хочешь убедиться? — я улыбнулся уголком губ.

— Да, — выпалила Милана. — Мне нужны доказательства, я вам не верю!

Доказательства… Все чего-то требуют: железных доводов, фактов, подтверждений. И всегда забывают, что иногда судьба не даёт тебе времени на доказательства. Время, пусть и не всегда, но есть только на выбор.

Однако сейчас у меня было несколько мыслей, и каждая из них могла одним движением разрушить наивность Миланы так, что от неё останется лишь пепел.

— Доказательства будут, — сказал я.

Мысль о доказательствах оформилась окончательно в тот момент, когда в моём кармане завибрировал телефон Миланы.

Я достал мобильник, взглянул на экран. Как и ожидалось, звонок поступал от её «героя-любовника». Тигран, видимо, уже начал паниковать, решив, что что-то пошло не так.

Я повернул экран к Милане, чтобы она увидела, кто именно пытается дозвониться.

— Вот он твой шанс, — пояснил я. — Рекомендую поднять трубку и сказать ему, что я что-то заподозрил, а ты ждёшь подходящий момент, чтобы ускользнуть. Если ты действительно хочешь убедиться, насколько ты для него важна… это самый честный способ увидеть правду.

Милана не стала играть в гордую, оскорблённую или отчаявшуюся.

— Я согласна, — уверенно выдала она тихо.

Я протянул ей телефон.

Да, я рисковал. Любая девчонка, ослеплённая любовью к уголовнику, могла бы в такой момент попытаться предупредить его и дать уйти. Но я слишком хорошо знал психологию таких типов. Потому был уверен, что если Тигран уже заподозрил неладное, то он свалит в любом случае. Заодно прихватив бабки. Свалит даже если Милана ему скажет, что всё «под контролем».

Сейчас я хотел не только проверить её… но и проверить его.

Однако перед тем как Милана нажала «принять», я сказал:

— Поставь разговор на громкую связь.

Милана кивнула, нажала кнопку, и динамик разродился резким, хищным рычанием этого урода:

— Ты где⁈

Тигран даже не попытался скрыть нервозность. В его голосе не было ни капли любви или заботы. Я слышал только бешенство человека, который боится, что сорвётся план и пропадёт лёгкая добыча.

Милана вскинула глаза на меня.

В них была смесь страха и болезненного ожидания. Она выглядела так, будто впервые догадалась, что Деда Мороза не существует, но всё ещё надеялась, что это не правда.

Я едва заметно кивнул — продолжай.

Девчонка поднесла телефон к губам и произнесла мягким, вкрадчивым голосом:

— Да, милый… я слушаю.

И от этого «милый», произнесённого почти автоматически, у меня неприятно кольнуло внутри. Но сейчас было не до эмоций. Разговор начался, и всё должно было встать на свои места.

Я чуть напрягся — ровно настолько, чтобы держать ситуацию под полным контролем. Именно сейчас, когда телефон снова оказался в руках Миланы, был тот самый момент, когда она могла бы подать своему «рыцарю» сигнал и попытаться спасти его. Если бы она хотела предать меня, то она сделала бы это именно сейчас.

Но Милана, посмотрев на меня быстрым взглядом, произнесла слово в слово то, о чём мы и договаривались ранее.

— Милый, — начала она мягко, будто боялась спугнуть урку, — у нас тут… небольшие сложности. Этот толстяк, похоже, что-то заподозрил. Мне нужно подобрать момент, чтобы ускользнуть из квартиры.

Девчонка не отводила от меня глаз, ожидая реакции. Я поднял большой палец — мол, всё правильно, продолжай в том же духе. Милана кивнула едва заметно. Девчонка играла честно, без попыток выкрутиться.

Голос Тиграна из динамика был похож на шипение перегретого чайника:

— Что он там заподозрил?

— Не знаю… — ответила Милана, стараясь звучать растерянно.

— Послушай, — зашипел он, уже не скрывая раздражения, — ты же понимаешь, что он может вызвать ментов, а мне нельзя попадаться. Ты же это знаешь.

— Знаю, — согласилась Милана, в её голосе послышалась тревога.

— Если ты через пять минут не выйдешь, я сваливаю, — отрезал Тигран.

Слова прозвучали резко и грубо. По лицу Миланы прошла такая тихая, осязаемая боль, что даже мне, видавшему всякое, стало всё понятно. Девчонка до последнего не верила, что услышит такое. Её словно ударили по рукам, разжав пальцы, которыми она держалась за свои розовые грёзы.

Я же в этот момент вынул свой телефон, открыл мессенджер и