Поэтому самого Джугаса уводят в Караулку на долгие допросы, а все золото его семьи с драгоценными камнями отправляют в городскую казну Астора без всяких исключений. Как бы не надрывались его родственники, оставшиеся совсем без денег, никто им ничего не вернет, потому что решение Совета Капитанов уже принято.

— Скажите спасибо, что дом и все хозяйство оставляем! Продавайте лишнее, чтобы купить себе еды! — так ответил я сам прибежавшей жаловаться родне, когда лично вышел на крыльцо Ратуши. — Слишком много украли у города! За подобное надо бы всех вас на рудники отправить! Если сейчас не исчезнете, подниму вопрос в Совете!

Генс попросил меня уладить вопросы с семьей Джугаса, чтобы к нему лично вообще не приставали, потому что много общих знакомых имеется. Поэтому пришлось шугануть семейку пожестче, чтобы исчезли раз и навсегда.

«Уж немного денег смогут со своих предприятий получить, на какую-то жизнь хватит. Или у старых подельников попросят».

Родственники быстро исчезают под жестокими насмешками гвардейцев и стражников, делающих вид, что собираются прямо сразу задержать под охрану самых недовольных приказами новой власти.

— Ваше действие — наше противодействие! — усмехаюсь я, глядя им вслед.

Слишком уж нагло действовал сам зажравшийся Джугас, открыто издеваясь на Гвардией. Поэтому теперь ему не будет никакой пощады, когда сама Гвардия фактически пришла к власти в Асторе.

— Хороший урок для всех остальных казнокрадов! — провозглашаю я в Совете, никто со мной не спорит.

Пусть у нас самих тоже есть что-то из подобного, кроме одного Драгера, наверно, но все же на порядок меньше и так вызывающе по устоям относительно умеренного народовластия не бьет. Но скромному старине Драгеру и одного шикарного капитанского жалования с лихвой хватает, чтобы воспитывать своих четырех детей.

«Должен денежный или чиновный народ понимать, что так набивать сундуки за счет города нет никакого особого смысла. Уполномоченных банков за границей Черноземья еще нет, деньги никуда не выведешь. Можно только вывезти и где-то в лесу закопать. Только при первом шухере все будет найдено, посчитано и изъято обратно в городскую казну», — откровенно радуюсь я рухнувшей, из-за моих решительных в основном действий, полностью прогнившей власти молодых Капитанов.

В течении третьего, четвертого и пятого дней я посещаю все остальные жилища бывших Капитанов, заранее взятые под охрану гвардейцами вместе с моими людьми. Охотничий азарт подталкивает меня перебить количество изъятого золота, но таких огромных сумм все же больше ни у кого не обнаружено.

У некоторых нахожу восемь тысяч золота, у некоторых бывших Капитанов по шесть, то есть люди реально поменьше воровали или заранее держат золото где-то подальше. Учитывая, что все дома бывших Капитанов взяли под негласную охрану в первый же день, вывести они ничего не могли, так же само, как хоть что-то утаить от меня. Дюжие гвардейцы с восторгом выламывают скрытые дверцы отлично замаскированных тайников и весело сносят тяжелые сундуки вниз, к ожидающим их повозкам.

Скрыть от меня и моего артефакта ни у кого ничего не получится, нечего на подобное даже надеяться.

Но в новых случаях обнаружения несметных богатств уже сам Генс посовещался с Советом и принял решение оставить по одной осьмице от всех сумм прежним собственникам. Явно, что все остальные недоКапитаны не вызывают у него подобной ненависти, как тот же неутомимый вор Джугас.

Имущество Крома пока трогать никто не решается, в основном из-за все еще высокого личного авторитета покойного Главы Совета. Я тоже ни на чем подобном даже близко не настаиваю, наоборот, готов защищать безутешную вдову изо всех моих сил в Совете. Видно по молчанию в Совете, что желающих как-то обвинять Капитана Крома все равно нет, хотя его закадычные дружки замазались полностью.

— Значит, и он сам так же замазан, — признаю про себя. — Но никто не хочет его самого признавать виновником столь гигантского воровства из казны. Рушить авторитет власти до самого конца дураков все же нет.

«Хотя в доме Крома и его личном хранилище вполне может найтись еще один годовой бюджет всего Астора. Для меня самого и для той же Клеи итоговое количество золота все еще большая загадка. Но пусть уже такие невозможные деньги послужат нашему общему с Клеей делу освобождения Сатума. С огромными деньгами гораздо проще быть настоящим освободителем, чем совсем без них», — улыбаюсь я.

Да, Кром был единственным сыном своего отца, теперь все его имущество переходит супруге, которая пользуется всеобщим уважением в Совете. Бывшего Главу Совета похоронили на моем кладбище выше всех остальных покойников, будущий памятник покойному мужу безутешная вдова все еще не может никак выбрать.

Расследование, конечно, ничего не накопало на Клею, все сделали вид, что никаких подозрений даже близко нет и все случившееся — просто несчастный случай. Малопьющий Глава Совета слишком перебрал и поэтому случилось все то, что случилось.

В конце первой осьмицы подбиваю итоги допросов, лично свожу показания рядового чиновничества о том, кого они считают главными казнокрадами в Ратуше. Потом выношу свои предложения на Совет, получаю от него разрешение начать сносить головы самого высшего чиновничества.

Из пятерых главных бюрократов только один фатально не замазан показания нижестоящих чиновников.

«Что даже удивительно, или очень хитрый, или все же не воровал всегда и везде. Бывают и настолько честные люди на самых высоких должностях. Взять хотя бы меня», — говорю себе сам.

Потом посещаю с гвардейцами и своей охраной дома первых чиновников, чищу там тайники, да еще в Кассе требую выдачи имеющихся денег. Добыча в таких случаях получается явно поменьше, по две-три-четыре тысячи золотых, семьям так же остается по одной осьмице по распоряжению новой власти.

Но их самих уже жестко предупреждают люди Тинтума из дознания, что они никакие не капитанские люди, с ними никто чикаться особо не станет, если начнутся какие-то скрытые движения.

— И попытки как-то организоваться для противодействия новой власти. Или открыто показываемое недовольство! Советуем запомнить и не гневить господина Капитана Генса!

Вслед за высшими чиновниками еще осьмицу посещаю их ближайших помощников, информацию про которых мне слили рядовые чиновники, ибо в Ратуше все