Двэйн дождался, когда я немного приду в себя, а после устроился так, чтобы я могла обхватить его ногами. Мягкое неторопливое проникновение и мой тягучий стон.

― Эри? ― он взволнованно заглянул в моё лицо.

― Хорошо, ― только и смогла произнести. ― Мне хорошо, ― а после добавила немного повелительно. ― Не останавливайся.

― Да, моя половинка души.

Упираясь в постель ладонями и нависая надо мной, прижимая к кровати своим телом, Двэйн двигался медленно, размеренным темпом, снова распаляя меня, пока я сама не начала менять ритм, языком тела прося о большем. И даже так он не спешил откликаться на мой молчаливый призыв. Вместо этого он дошёл до пика сам и замер, но вместо того, чтобы прервать близость ― рывком перекатился вместе со мной по постели, оказываясь снизу, подо мной.

― Вот теперь делай, как хочется тебе, ― рассмеялся он, заметив моё удивление. ― Что? Всё закономерно. Ты ― моя. Полностью. А я ― твой. Без остатка. Властвуй, моя Сладкая.

Рассмеялась и наклонилась, чтобы подарить этому прохвосту сладкий властный поцелуй. А затем выпрямилась и качнулась, медленно, дразнясь. Видела, как вспыхнули магией его сейчас золотые глаза. Но он выполнил обещание ― предоставил полную власть над собой и свободу действий. И я сорвалась в неистовый темп. Яростный и жёсткий. Как никогда прежде. В голову пришло странное сравнение, словно я сейчас оставляла на Двэйне своё клеймо, символ его принадлежности мне. Приняла это и отдалась инстинкту. Брать и отдавать. Принадлежать и пить его эмоции как самый сладкий нектар. Сгорать под лёгкими ласками его рук и слушать музыку его стонов. Выпрямилась, откидывая взмокшие волосы за спину и оперлась руками на его ноги. Ладони Двэйна скользнули мне на бёдра. Он понял, что я снова передаю ему эстафету, меняя наши роли также естественно, как дышать.

И он брал меня, отдавая себя самого. С каждым движением бёдер. С каждым рывком и стоном. Его. Моим. Это не имело разницы. Мы стали одним целым, сливаясь во что-то большее, чем наши личности отдельно. Магия во мне рвалась наружу, страстно желала выхода с каждым проникновением Двэйна. И я её отпустила. Отключилась полностью от реальности и остатков анализа. Осталась только я сама: открытая, влюблённая, ранимая. И он: сильный, надёжный, оберегающий.

― Двэйн!

― Эри!

За спиной распахнулись крылья, не совсем фейские а вполне себе большие и кожистые, только сияющие и яркие, алые с золотыми искрами, которыми я инстинктивно укрыла нас. Двэйн каким-то чудом успел накинуть вокруг нас защитный купол. Магия моя и его сплелись воедино, рождая вихрь и мощь.

― Эри, моя Эрианта, ― выкрикнул Двэйн.

А я понимала, что контроль утерян. Барьер моего рыжего мага рассыпался на осколки. Тихо и громко одновременно. Сила вырвалась за пределы. И вот уже слышен звон стекла, осыпающегося на пол.

― Ой, ― только и смогла выдавить из себя с лёгким смешком, вспоминая другую нашу ночь. ― Прости…

― Не волнуйся, в казне императора хватит средств на небольшой ремонт, ― рассмеялся в ответ Двэйн, опрокидывая меня на спину. ― Продолжим?

― Я…

За дверью слышался топот, кто-то взволнованно спрашивал, что случилось.

― Уйдите уже, всего святого ради, ― ворчливый незнакомый женский голос в коридоре казался смутно знакомым. ― Не мешайте молодожёнам.

― Но, это же, ― судя по всему кто-то из стражников. ― А нам что делать-то? Что сказать императору? Такой всплеск магии…

― Я сам поговорю с Его Величеством, ― а этот грубый бас принадлежал моему биологическому отцу. ― В принципе, можете меня проводить. Ариса, справишься сама тут?

― Никого не пущу, даже ценой жизни, ― раздался уверенный ответ.

Шаги удалились. Наступила тишина.

― Родная? ― Двэйн наклонился к моему уху и нежно его куснул.

― М? ― отозвалась тихонько.

― Медовый месяц давай проведём где-нибудь подальше ото всех. Согласна? ― Двэйн заглянул мне в глаза.

Сперва сказанное не дошло до меня. Но потом как взяло и как дошло-о-о-о!

― Согласна! ― ответила на такое своеобразное предложение руки и сердца. ― Очень-очень согласна!

Глава 69

Глава 69

Последующие несколько дней я по-прежнему находилась в нашей с Двэйном комнате. Окно нам снова заменили. Ко мне приходил Арвард дар Харс и терпеливо учил обращаться с даром, который достался от него. Заодно рассказал, как они познакомились с мамой. Милена Розамель действительно являлась выдающейся феей и подавала огромные надежды, поэтому вошла в группу студентов по обмену.

В Академии, где она училась, заканчивал обучение и он сам.

Сперва Арвард не обращал особого внимания на Милену. А потом словно наваждение случилось. Столкнулись в оранжерее, потом ещё несколько раз поговорили. Сильный и гордый представитель своего рода, Арвард дар Харс предложил представить Милену родителям, даже заводил разговор о свадьбе. Не раз. Но моя мать постоянно просила повременить. Она наслаждалась молодостью и свиданиями. Сам же демон, как называли их у нас на материке, оказался слишком опьянён своей парой.

Да, Арвард искренне верил, что повстречал ту самую единственную, слишком уж схожими оказались ощущения. А просто таки патологическую тягу окружающие, кто был в курсе, списали на молодость и горячую кровь.

Отношения моих родителей продолжались почти год, а потом Милена забеременела. К тому времени Арвард с помощью семьи смог разобраться, что к нему наследница рода Розамель применяла запрещённые чары. Запрещённые в империи Райнар. И всё бы разрешилось иначе, но моя матушка оказалась довольно хитра. Почуяв, что пахнет жареным, она первой пошла в атаку.

Через представителя своего посольства составила заявление о принуждении и насилии, выправила за приличную сумму свидетельство о прерывании беременности и срочно отбыла обратно на наш материк. Арварда судили. То, что он по сути являлся жертвой, тогда никто разбираться не стал, опасаясь скандала и нарушения политического мирного договора. Престиж империи не стоило рушить из-за ошибки двух молодых студентов. Арвард дар Харх провёл в заточении десять лет в полной изоляции. А когда вышел ― долго отстаивал свою честь и спустя ещё пять лет добился пересмотра дела. Его оправдали, лично император принёс извинения и предложил место в Малом Совете. Так началась карьера моего отца, который потерял доверие к окружающим, кроме собственной семьи. Годы шли. Уверенный, что Милена действительно избавилась от меня, он даже не пытался что-то разузнать о женщине, настолько сильно ранившей его.

Могла ли