Увязая в снегу, Лили подошла поближе и протянула руку — ладонь обожгло металлическим холодом. Она подергала за цепь, но висячий замок даже не шелохнулся.

Н-да, а вот о том, как попасть в замок, она и не подумала. Как объяснить свое появление тому же Хагриду? Тут на заболевшего друга уже не сошлешься — да и нет тут сейчас никого, все на праздничном обеде…

А после него преподаватели отправятся в Хогсмид. Посидеть у мадам Розмерты — Северус рассказывал, они всегда так делали. Так что нужно просто подождать, пока кто-нибудь будет выходить, и тайком прошмыгнуть мимо. Вряд ли ее заметят — нарушители обычно стремятся наружу, а не внутрь… Самое сложное — найти в замке Северуса, он вполне способен забиться с книжкой в какой-нибудь угол и пропустить все веселье. Впрочем, читать ему никто не мешал и дома; раз он не отправился к матери, а остался тут, то, скорее всего, дело в лаборатории. Хотел что-то доварить перед встречей с Малфоем? А, какая разница — все равно туда нужно заглянуть в первую очередь, и туда, и в Большой зал, и только потом проверять остальные гипотезы. Жаль, что она не догадалась заранее прикинуть вероятности — как бы эти расчеты сейчас пригодились…

Лили подышала на закоченевшие пальцы, переступила с ноги на ногу. И теплой одеждой она тоже не озаботилась, как и сапогами — набившийся в ботинки снег растаял, и она почти не чувствовала ступней. Так и заболеть недолго… Достав из кармана палочку, она накинула на себя дезиллюминационные чары и превратила блузку в шерстяной свитер. Вышло не идеально — левый рукав доходил до середины ладони, правый едва прикрывал запястье, а на груди осталась белая планка с пуговками, но в целом ей определенно стало теплее.

Минуты тикали одна за другой. Из-за туч над горизонтом выглянула луна, блестящая и круглая, как серебряная монета. По снегу протянулись угольно-черные тени, и казалось, что крылатые вепри на столбах задирают к небу каменные мордочки и собираются завыть.

Но потом где-то вдалеке и в самом деле раздался вой, и Лили замерла. Он будто исходил сразу отовсюду — пробирал до костей, холодной дрожью отдавался в теле… длинные рулады, раскатистые горловые переливы, больные и безнадежные, словно последний стон умирающей души; они все тянулись и тянулись, тоскливые, бесконечные — и вдруг оборвались на самой высокой ноте.

И — тишина. Ни птичьих, ни людских голосов… Ночь молчала. Только ветром вздыхала в кронах деревьев, заставляя ветви скрипеть и раскачиваться.

С трудом стряхнув оцепенение, Лили заставила себя оглядеться по сторонам — не подкрадывается ли сзади неведомая тварь? — и не сразу поняла, что это ритмичное похрустывание на самом деле скрип снега. Кто-то шел сюда со стороны замка.

Через несколько мгновений он показался из-за поворота — длинная шуба, тяжелые сапоги, кудлатая голова вровень с макушкой елки… Хагрид — как же он вовремя! Она едва не бросилась ему навстречу, но успела себя одернуть: если ее сейчас поймают, плакал последний шанс поговорить с Северусом.

Затаив дыхание, она ждала, пока Хагрид откроет ворота. Наконец висячий замок щелкнул, цепи разомкнулись, и тяжелые створки двинулись в стороны. Три быстрых, бесшумных шага — и она, пригнувшись, проскользнула у великана под локтем, едва не задев полу его шубы. В нос ударил запах взопревшего тела и тяжелый, концентрированный спиртной дух… Батюшки, да он же пьян! Лили обернулась и сощурилась, вглядываясь в темную фигуру — он стоял за оградой, пытаясь провернуть в замке ключ, но никак не мог ухватиться за головку… Зря она боялась: в таком состоянии Хагрид точно не станет прислушиваться и кого-то высматривать.

И в самом деле, он ее не заметил. Запер ворота и, мурлыча себе под нос какую-то песенку, нетвердой походкой двинулся в сторону Хогсмида. Лили дождалась, пока скрип его шагов стихнет вдали, и направилась к замку — по утоптанной широкой дорожке, стараясь не оставлять лишних следов. Что же там все-таки выло? И где — в Запретном лесу? Может, стоило предупредить Хагрида? Вдруг эта тварь на него накинется…

Ага, конечно. Поучи лесника его обязанностям, а то без тебя он не справится. Где накинется, там и сдохнет, и нечего отвлекаться на посторонние проблемы. Сейчас важнее всего Северус, вот на нем и сосредоточься.

Через пару минут ботинки окончательно промокли, а от тщательно наложенной маскировки мало что осталось. Отяжелевший подол юбки с каждым шагом противно хлопал по ногам, и, что самое печальное, что-то делать с ним было бесполезно, потому что по такому снегу заклинание пришлось бы повторять через каждые несколько ярдов. Неудивительно, что других желающих погулять не нашлось, и до самого замка ей никто не встретился.

В вестибюле она остановилась. Почистила от грязи одежду и обувь, обновила дезиллюминационные чары. По полу гуляли сквозняки, из-за дверей Большого зала доносился гул голосов — праздничный обед все еще не закончился. Лили подошла поближе и заглянула в просвет между створками.

Зал поражал роскошным убранством. В воздухе парили мириады свечей — не золотистых, как обычно, а ослепительно белых, и между ними танцевали крупные снежинки. На стенах висели венки из омелы и остролиста, и огромные пихты подпирали потолок. Ту, что рядом со входом, украшала она сама — хрустальные сосульки росли прямо из ветвей, и не думая таять или отваливаться, тогда как наколдованные Поттером золотые шары расплылись и потеряли форму. Вот же халтурщик! Такое простое дело — и то запорол! Где он, этот мошенник?

Она перевела взгляд на гриффиндорский стол, но увидела только двух первокурсников, одну девочку с третьего курса и одну с четвертого. Ни Поттера, ни его друзей. У него вообще совесть есть? Она же просила его присмотреть за младшими, и он обещал, что все сделает! Хоть бы Люпину по старой памяти перепоручил, тот бы наверняка не отказался…

В дальнем конце зала раздался взрыв смеха — профессор Спраут в съезжающем на нос цилиндре утирала глаза, а профессор Флитвик галантно протягивал ей цветущий розовый кустик прямо с комком земли. Это выглядело так забавно, что Лили невольно улыбнулась — и вдруг заметила за слизеринским столом Северуса. На скамье рядом с ним сидел Мальсибер; на его белобрысой макушке красовалась «адмиральская» фуражка из хлопушки.

Руки сами собой сжались в кулаки. Этот-то что здесь делает? Разве он не должен был уехать домой, к мамочке и папочке? Чтобы отпраздновать Рождество в кругу любящей семьи, в своей великолепной гостиной — помнится, он в свое время очень