О любви. Агата опять громко плакала, вспоминая все то, что осталось в мире со странным названием, что теперь нельзя было вернуть. Напрасно волк обещал, а она все еще верила. Очень глупо и невероятно нелепо. Обстоятельства были таковы, что никто и никогда не мог найти проход между мирами, кроме великих. Надеяться было не на что.

Вернулись тогда они уже просто друзьями.

И снова время потянулось как патока: учеба, казарма, раз в неделю родительский дом. Будущее? Агате его не хотелось. Лишь ночами, во сне к ней иногда приходил тот, о ком неизлечимо болели душа и сердце. Легче не становилось. Хотелось вот так уснуть и не просыпаться.

Шесть лет этого ужаса. Шесть лет бесконечных мучений. Никто не должен понять, никому нельзя было знать, что внутри сильной, умной и смелой Агаты прячется маленький мокрый котенок, смертельно уставший и раненый.

Жизнь по инерции, словно в бесконечном и скучном кино…

* * *

Такого прекрасного летнего дня Агата не помнила уже несколько серых лет. Солнце, высокое небо и полная, абсолютная свобода. Диплом получен, учеба закончилась. Очень непривычное ощущение — словно она сошла с корабля после многодневного плавания на сушу, и ей все еще казалось, что земля под ней колышется, подобно палубе.

Сегодня было как-то особенно тоскливо, с примесью страха и полной безысходности. Еще месяц назад девушка думала, что после защиты диплома она ляжет на диван и будет долго смотреть в потолок, а потом уедет куда-нибудь в тайгу, где тишина и лес вокруг, а еще непременно купит себе ведро самого дорогого мороженого и съест его в гордом одиночестве. Больше совсем ничего не хотелось. А теперь…

Оказалось, что цели у нее больше нет, а впереди сплошная пустота и неизвестность. Не было у нее желания ни служить в Инквизиции, ни (как предложила мама Алиса) перекладывать бумажки в приемной того же ректора Ладона Лефлога. Агата была единственной на целом курсе, кто не подписал вообще никаких служебных контрактов. Перед ее ногами лежала целая вечность, и тигрица совершенно не могла взять в толк, что с ней делать.

Прислушалась к себе, вспомнила про ведро мороженного и решила начать с малого. Прихватила с собой Ивана Лефлога — сынишку Гвидона и Дашки, которого тигрица обожала за серьезность, а особенно — за невозмутимость, с которой он вытворял всякие невероятные каверзы. Со стороны посмотреть — чистый ангелочек: тоненький, белокурый, с невинными глазками, разве что крылышек не хватало. А поближе узнаешь — и невольно начинаешь восхищаться его совершенно недетской изобретательностью и острым умом. В дедушку пошел, не иначе. Хотя… многих ли она видела бессмертных драконят?

Чем-то Иван напоминал Агате одного несносного волка… самую малость, конечно. Зачем она вспомнила снова?

— Мороженое, помнишь? — мальчишка дернул за руку свою задумавшуюся взрослую подругу и мечтательно пробормотал:

— Ведро — это прекрасно! Любовь всей моей жизни — это мороженое. И ты, Агата. Вот увидишь, вырасту и женюсь на тебе непременно.

Агата фыркнула и невольно поглядела на запястье. Браслет, абсолютно неуместный в ее вольном наряде (обычные футболка и шорты, конечно же), сказочный и изящный, словно в ответ сверкнул серебряными гранями. Он и кольцо — вот и все, что осталось ей в память о том приключении.

И до чего ж обидно: каждый из ее друзей получил то, что он загадал в том ритуале. Кроме нее, Агаты. Наверное, она просила что-то совсем уж запредельное: вроде мира во всем мире или пособия по женской логике.

Любовь. Где она, любовь ее? Где тот мужчина, который будет видеть только ее, который на пути к ней горы свернет, будет смотреть на нее любую — с волосатыми ногами, потную, грязную, злую — всегда только с нежностью и восхищением?

Зови — не зови, не дозваться. Ищи — не найдешь. Он просил ее подождать? Она ждет, как у моря погоды. Чуда, как в каждой приличной и уважаемой сказке. Чтобы палочкой взмахнул так волшебной, и вдруг враз все решилось. Зло побеждено, добро торжествует, все живут-поживают и наживают добро.

В ее жизни все сказки закончились, у Деда Мороза отклеилась борода, волшебники живут по соседству, на чудеса выдаются лицензии, мало, дорого и очередь на десять лет вперед.

Дурашливо усмехнувшись, она щелкнула пальцами: не появится ли вдруг тут ее любовь, как джинн из бутылки, желание исполнять? Было бы смешно.

— Агат, а кто это? — внезапно остановился Ваня, совершенно серьезно вглядываясь в аллею парка. — Вон там, под деревом. Он ведь… иной, да? Я таких раньше не видел, он странный.

Агата обернулась, внимательно разглядывая стоявший чуть поодаль весьма неплохой мужской экземпляр. Длинные мускулистые ноги в светлых джинсах, мятая футболка обтягивает широченные плечи, жилистые и явно сильные руки небрежно засунуты в карманы. Насмешливо изогнутые губы и до боли знакомые пепельно-серые глаза.

Зажмурилась, понимая, что у нее или галлюцинации (ну конечно же, голову напекло, где там обещанное ведро мороженого?), или она просто медленно сходит с ума. Открыла глаза: невозможный мираж оторвался от вертикали ствола дерева и двинулся к ним хищно и по-звериному даже изящно. Он был весь напряжен и почему-то невесел. Только смотрел пристально, не отрываясь.

Приблизившись к Агате, застывшей истуканом и очень медленно моргавшей, мужчина вдруг опустился на корточки и протянул Ивану руку.

— Здорово, парень. Я Рудольф. А ты у нас кто?

— А я дракон, — веско ответил мальчик. — Иван Лефлог.

У морфа лицо вытянулось так потешно, что Агата залилась нервным смехом.

— А лет тебе сколько? — встревоженно спросил Рудольф, чуть побледнев.

— Пять, — гордо ответил мальчик и, подумав, добавил. — Почти с половиной.

Видя, как волк мучительно и забавно подсчитывал сроки, Агата, сжалившись, пояснила:

— Это не мой сын. И не твой тоже. Я его одолжила.

— Зачем?

— С ним весело. Иван, между прочим, обещал на мне скоро жениться. И сейчас ведет меня есть мороженое.

Маленький Лефлог кивнул с важным видом, а Рудольф выдохнул с явным облегчением.

— Ты уже старая для такого перспективного юноши, — волк нахально сверкнул белоснежными зубами, стремительно поднимаясь. — К тому же — уже занята. Я ведь вижу.

И поймал руку Агаты, нежно проводя большим пальцем по оскаленной волчьей морде кольца.

— Вань, отвернись, пожалуйста, — мягко попросила Агата.

Мальчик пожал плечами и отвернулся, а тигрица хищно вцепилась в футболку своего любимого мужчины и с силой рванула его на себя. Если бы они были не посреди парка, если бы рядом не было Ивана, она бы сейчас просто растерзала бы этого гадкого и такого желанного морфа, но пока