Она снова молчала, не в силах ответить. Заставлять девушку брать сейчас на себя это решение было жестоко. Волк это понял вдруг и, мучительно сжав челюсти, громко выдохнул, отвечая себе самому:

— Уходи. Я мог бы солгать тебе, рассказав, что совершенно не больно. Что отпускаю спокойно и даже люблю другую. Но мы ведь поклялись друг другу не лгать?

Агата громко всхлипнула, зачем-то до боли закусив пясть руки. Кровь опять застилала глаза. А напротив стояли, невольно обнявшись, словно в насмешку над ней, два ее самых любимых мужчины. Такие разные. Ничем не похожие, совершенно. Пашка покачивался и стремительно бледнел.

— Запрещенное оружие. В него стреляли червем смерти. Был бы он смертен…

— Это в меня стреляли, он собою прикрыл. Я не могу его бросить.

— Даю тебе слово будущего короля: где бы ты ни оказалась, я найду тебя. Иначе какой я король, любимая моя госпожа? Просто подожди меня, обещаешь?

Он вдруг быстро схватил ее руку, кидая взгляд на все более разгоравшуюся битву вокруг. Перехватив пальцы правой руки, надел на средний свое Волчье кольцо. То, словно приняв ее, послушно и плотно обхватило девичий палец. Рывок на себя, поцелуй, очень быстрый, последний.

Агата свободной рукой задрала свою юбку, молча выхватив нож из потайных ножен, сунула в руки Рудольфа. Она берегла его для последнего ближнего боя. Теперь этот бой за нее примет волк.

— Подарок. Ты говорил, он приводит к хозяину? Он был моим. Просто вспоминай меня.

Не смогла заставить себя снова посмотреть ему в глаза. Взгляд потупила, губы поджала, перехватив снова терявшего сознание Канина на плечо.

— Он очень плох. Вот, возьми это. Сейчас там всего лишь вода. Просто вспомни, как ты это делала.

Ловко поймала маленький пузырек толстого темного стекла, закинула извечно женским движением за лиф бального платья.

— Спасибо. Мне его дотащить до портала, а в нашем мире такое лечится быстро.

В нашем. Не в их с волком мире, а там, откуда она пришла сюда такой неполноценной и обездоленной. Зачем Агата туда возвращается? Ах да, дружеский долг… Стиснула зубы, пряча предательски проступившие слезы. Нельзя плакать. Ему тоже больно.

— Иди. Я прикрою, не оборачивайся. И помни, что я сказал тебе. Слышишь, любимый мой котенок?

— Я… я люблю тебя.

Прошептала и ринулась быстро, выныривая из-под щита. Нельзя оглядываться, невозможно позволить себе на секунду отвлечься. Только вперед. Удар, уворот, защита, еще удар. Канин тихо стонал, пытаясь перебирать ногами. Острая боль от удара в бедро, а ей некогда даже смотреть. Сзади раздался жуткий волчий рев. Не удержалась, бросила взгляд назад, застыв на мгновение.

На разорванной в клочья одежде, с ее ножом в зубах стоял огромный пепельный волк. Альфа, величественный и могучий, надежный как скала. Настоящий волчий король. Вдруг во дворце наверху раздался ответный рев рога, и все разом замерли. Досматривать представление не было времени: Павел снова повис на ней, отключившись, сковав все движения. Грязные Яги!

Вот площадка портала, мерцающая в темноте голубоватыми искрами. Никогда порталистика ей не давалась, а тут еще нужно было провести целое бездыханное тело по вектору. Наложив заклинание следования на маяк, зажмурилась, заклиная разнообразных богов всех миров и вселенных помочь им.

Заставила себя не оглядываться и шагнула туда, где начинался их путь. Вот только домой ли?

38. Возвращение

Еще бы она понимала, где эта площадка и куда им идти!

«Идти» — это с позиции оптимизма, конечно. Из портала Агата тяжело выпала, как кусок мяса из рваной авоськи, с трудом разворачиваясь прямо в процессе падения, чтобы принять на себя тело Канина. Почти удалось. Сейчас нужно было осторожно из-под него выползти, стараясь не причинять мужчине лишнюю боль. Он давно уже был без сознания, но каждое неосторожное движение тигрицы вызывало ответные судороги и громкие стоны.

«Вышли» они в странном месте. Рядом отчетливо слышался шелест волн, прямо за спиной у Агаты возвышалась скала, вокруг огромные черные валуны, словно обточенные ветрами. Море?

Влажный песок под ней, острый запах водорослей. Буквально по миллиметру, прислушиваясь к тяжелому дыханию ведуна, перенесла его тело с себя на песок и упала с ним рядом без сил.

Рана на бедре кровоточила, рассеченная бровь опухла неимоверно, глаз почти не открывался. Из плеча торчал дротик, благо обычный, без магических подлостей. Ну… практически. Он был серебряным: наивные маги еще бы со свечками на тигрицу ходили.

Сжав зубы от боли, выдернула его, с трудом сдержав крик. В кость вошел, еще хорошо, что антибактериальный эффект серебра не даст развиться воспалению на надкостнице. О чем она думает? Лежавший рядом Паша снова тихо застонал.

— Где мы?

— Понятия не имею. Твой портал, тебе и знать.

— Дурочка. Вытащила все-таки.

Он заскрипел вдруг зубами, и по телу волной прошла судорога.

— Болтай поменьше. Где площадка для ритуала?

— Боюсь… далековато, — открыл щели отекших глаз и обвел глазами пейзаж. — Там. Наверху. Оставляй меня и иди. Шансов нет, эта дрянь уже в сердце.

Выдав так много слов сразу, он настолько устал, что снова выключился. Агата медленно встала, прихрамывая, пошла в сторону, где шумела вода. Да, судя по темным волнам, ласково гладившим берег, это было действительно море. Сзади возвышался целый горный кряж. Склоны, крутые и очень высокие, почти вертикальной стеной высились над пляжем. Значит… далековато. Если не думать о трудностях, то можно их и не замечать.

Зачерпнула ладонями теплую морскую воду, умылась, шипя от острой боли, промыла раны. Окончательно оборвала роскошные юбки, оставшись в одеянии очень фривольном: зеленые панталончики, пояс, чулки и корсет. Благо, не холодно. Сняла с бедра ремень с ножнами — пригодится.

Судя по следам на песке, Канин пытался сбежать от нее, уползая в сторону моря. Метров десять прополз и снова сознание потерял. Наивный какой мужичок. Не отпустит она его. Не теперь.

Медленно перевернула его на бок, обхватив подмышки ремнем через грудь, легла рядом, прижавшись спиной к раскаленной, как лава, спине. Затянула ременную пряжку под грудью. Подхватила под локти и, медленно взваливая на себя, поползла, поднимаясь. Шаг, другой, теперь можно.

Напряглась, призывая тигрицу. «Давай, котенок, ты так мне нужна!»

И послушная кошка, услышав греющее сердце призвание, отозвалась. Спину изогнула, удобней укладывая на ней бессознательное мужское тело, с сожалением отряхнула с лап обрывки чулок, с тайным удовольствием увидела, что кольцо и браслет королевской невесты так и остались на лапах тигрицы. Подхватив зубами выпавший из разорванного платья пузырек с последним подарком от Руда, тигрица двинулась в свой трудный