— Рудик! Ну ты как ребенок!

— Да, моя зрелая госпожа. Так и есть, и взрослеть совершенно не тянет. О чем ты так тяжко задумалась?

Агата вытащила тонкими пальцами приглашение от мага, помахав им перед носом у тут же напрягшегося претендента на трон. Точнее: претендента на то, чтобы быть претендентом. Голову сломаешь во всех этих хитросплетениях.

— Знаешь, пребываю в раздумьях, какой кавалер лучше подойдет для баронессы Гессер. Шучу, не дуйся, Рудольф. Маг этот нужен мне, как рыба после десерта. Может, и вкусное блюдо, но поезд ушел.

— Не знаю я, кто этот «поезд», но только его мне еще не хватало, — мрачно пробормотал морф, оправляя свое одеяние.

Только сейчас Агата вдруг заметила, что Руд был щегольски одет, словно собрался прямо сейчас идти на все эти… ассамблеи и променады.

— И куда это ты так вырядился? Ах, да, простите, несравненное вашество. Столько дел, вероятно, вдруг в столице нашлось… Кстати, а откуда они все узнали?

— Понятия не имею, котенок. И мы с тобой сейчас едем к портному, заказывать платье на бал. Потом к сапожнику. Потом…

— Погоди, а все это? — она снова тряхнула увесистой пачкой разноцветных приглашений. — Отбор ведь! Наверное, нужно? Визиты там, заговоры, интриги. У нас это все называется «избирательная кампания». Все врут, обещают и любят друг друга неистово. Ну, или ненавидят, смотря, как там дело пойдет.

Рудольф в ответ расхохотался, забрав у нее этот ворох бумаги и снова целуя.

— Путь они там развлекаются, нам с тобой какое до этого дело? Можно подумать, что остался хоть кто-то помнящий, что надо делать во всех этих турах. Разве, что сам король. Все ужасно суетятся и делают вид. А мы с тобой не такие.

Хотела было отбиться от волка, но передумала. Если он так легкомысленно смотрит на этот «отбор», то ей и подавно нечего волноваться. Наверное.

День был насыщен мелкими, но приятными хлопотами. Руда не узнавали, что их обоих радовало. Они гуляли, украдкой касаясь друг друга кончиками пальцев (соблюдая все приличия), целовались в темных переулках (приличия эти нарушая, конечно же), посетили несколько лавок и даже выпили лимонада на площади возле фонтана. Да, такая «предвыборная гонка» Агате очень нравилась. А к вечеру экипаж привез влюбленных в центр города — к огромному мрачному дворцу с несуразной башней готического вида. Единственное, что в нем было приятно для глаз Агаты, это цвет. Не зеленый. Серо-буро… совсем не зеленый.

— Это… То самое, о чем я подумала? Оптимистичненько так. Жизнеутверждающе.

Руд молча пожал плечами, подавая ей руку. Что-то шепнул кучеру, расплатился, и они двинулись к массивным воротам. Судя по страшным оскаленным волчьим мордам на решетках и ручках ворот, путники прибыли точно по адресу.

— Я думаю, архитектор вложил в это сооружение свое видение волчьего логова. Столичные штучки, уникальный стиль, ничего не поделаешь. Я ведь тоже тут не был ни разу, моя изысканная госпожа. Очень надеюсь, что внутри там поуютнее.

— Да ладно, он клевый! На крышу я бы посадила горгулий, грифонов, драконов и прочих химер. Решетки воткнуть во все окна. Нанять еще пару актеров, чтобы выли по ночам душераздирающе и кричали нечеловечески. Пару недель, и успех тебе обеспечен. Нет? Ну как хочешь, какую идею похоронил!

Волчий замок был оглушительно пуст. Родственнички постарались на славу. Вынесены были, кажется, даже замковые мыши. Ни тебе портретов героических предков на стенах, ни фамильной посуды. Только эхо гуляло в неуютных каменных стенах.

— Нда. Этого я не учел. Впредь буду предусмотрительнее. Похоже, дядюшке не понравилось мое возвращение.

— Послушай, а ты говорил: твой отец был женат? То есть еще есть наследники?

— Пять раз. У меня шестнадцать младших сестер, три года назад было четырнадцать, близнецы у нас часто рождаются. Отец, похоже, не оставлял попыток родить мне достойного конкурента. Не вышло. Вообще, с его смертью мне еще предстоит разобраться. Моро был полон сил и здоров. А сестры… Хорошие девочки все, самой старшей семнадцать. Я был несправедлив к ним тогда, даже ненавидел.

— Ты? Да ладно, ты это умеешь?

Агата стряхнула невидимую пыль с подоконника огромного стрельчатого окна в большой круглой комнате. Видимо, это была когда-то столовая.

— Я, как видишь, успел немало дел наделать, моя разумная госпожа. Думаю, мои младшие сестры будут на Королевском балу, и я вас познакомлю, — он еще раз оглядел свое горе-наследство. — Поехали, что ли, обратно в гостиницу?

— Погоди.

Агата секунды раздумывала, вдруг быстро нагнулась и оторвала длинный кусок подола своего бордового бархатного платья. Шагнула к окну, распахнула скрипевшие рамы и вывесила широкую яркую ленту, прижав ее створкой.

Выйдя из дома, они оглянулись. Выглядело отлично: настоящий штандарт.

— Ну все, замок мы застолбили, флаг поднят. Поехали, я жрать хочу — сил просто нет. Одними пирожными с лимонадом хищник сыт не будет. Нам еще продержаться до бала два дня?

— Может, на сеновал? Моя отважная госпожа, только скажите!

Несносный мальчишка! Какой из него герцог, скажите? А уж король — так тем более.

* * *

Утром пятницы в дверь их номера постучались решительно и очень громко. Уставшая от безделья Агата накинула пеньюар и, стараясь не разбудить волка (который, в отличие от нее, все эти дни был основательно занят), шагнула к двери.

На пороге стоял мужчина весьма представительного вида.

Предельно внимательно ее оглядев, он произнес вежливым голосом:

— У меня письмо для молодого герцога. Я могу видеть его? Только лично в руки.

«Молодой герцог», по своей многолетней привычке спавший совершенно голым, сполз с широкой постели и, не прикрываясь, прошествовал навстречу посланнику. Лично так лично. Агата, похоже, на герцога плохо влияла. Раньше он не был таким провокатором.

Руд взял в руки письмо, обменявшись взглядом с посыльным, открыл его, заглянул в бумагу и весело рассмеялся.

— Надо же! Хотелось бы знать, откуда такие… внезапные новости?

Гонец оглянулся, словно опасаясь подслушивающих, и прошептал:

— Их светлость баронесса пожаловали. Приехала в Волчий замок, а там… Ну и третьего дня было такое… В общем, в королевском дворце сегодня дядюшек ваших не будет. Кузенов тоже. Расхворались. Прикажете проводить во дворец?

Агата пробежала глазами протянутое ей письмо: «Любимый мой внук, твой родовой дом ожидает тебя и великолепную сьерру Агату. Твоя бабушка Л.»

— Великолепно. Но все это после бала. А зачем бабуля пожаловала? Не мое же столовое серебро собирать по столице?

— Она член совета старейшин! Того самого, что утвердят круг претендентов. Двенадцать молодых и прекрасных мужчин вступят в этот круг уже сегодня.