— Да этот ваш, ска, лабиринт — шляпа какая-то! — громогласно вещал урук. — Меня б туда — я бы там все стены посносил врот. За пять минут отстрелялись бы и пошли бы на набережную пиво пить! Слабаки вы, маги-ять!

У группы «Сталь» первое испытание было запланировано через три дня. Они знали только, что оно называется «мясорубка», и слегка нервничали, что всячески пытались скрыть, подначивая нас.

— Где уж нам уж! Нету силушки молодецкой сносить стены, — притворно вздохнула я и постучала себя по голове. — Придется поработать межушным ганглием!

— Чем-чем? — не понял Тарик.

— Мозгом, — пояснил Юсуф. — Он у тебя в бестолковке… в теории. Знаешь, если кому-нибудь башку пробить, такое белое наружу вываливается.

Такое Тарик определенно видел, и, судя по озадаченному лицу, впервые в жизни задумался, что мозг не появляется в момент пробития головы, как пена на волнах, а находится внутри все остальное время.

— Интересно, ять, зачем этот, как его, ганглий, там нужен? — задумался Тарик.

— Да ни за чем особо… — я волевым усилием отправила в рот ложку пресной каши. — Он типа упаковочной ваты. Заполняет пространство, чтоб мысли не гремели о стенки черепа.

— К вам можно? — раздался мелодичный голос Плети у меня за плечом.

Изящная американская эльфийка всегда двигалась так, что я замечала ее, только когда она оказывалась прямо передо мной — или когда заговаривала.

— Можно, конечно, — рассеянно ответила я. — За столик, в смысле? Или в Лабиринт? А, не важно, и так и так можно. Юсуф, ты не против?

— Буду чрезвычайно рад такой приятной компании, — сдержанно ответил Юсуф.

Мне показалось, или нежная кожа его щек подернулась легким румянцем? Ого-ого, Глаз Бури, будущая гроза Арены, неровно дышит к вечно невозмутимой уманьяр! Но и я ей рада — у Плети легкий характер, она не станет психовать и мозги мне делать.

— И я чрезвычайно рада, — спокойно ответила девушка, подсела к нам и принялась уминать лепешку, покрытую, к моей зависти, здоровенным куском мяса.

Я заметила, как сидящий за соседним столиком Апрель глянул на нас и тут же отвел глаза. Черт, неловко вышло, он тоже славный паренек! И его иллюзии не так бесполезны, как может показаться, в спаррингах он так заморачивает противников, что они перестают соображать, где верх, а где низ. Если бы Апрель не мял сиську, а просто взял и подошел, как Плеть! Но что поделать, разбиться надо именно на тройки.

Я осмотрела правую половину зала. Рядом с Кримсон, как и ожидалось, метал по сторонам грозные взгляды Инадзума. А вот Перегрев, к моему удивлению, сидел отдельно, один, насупленный и сгорбившийся. Батюшки светы, сутулый эльф! Вот что конкуренция с разумными делает. Место слева от Кримсон занимал Штиль — высокий светловолосый скандинав с прямым спокойным взглядом, геомант с весьма существенным для пустоцвета резервом и приличной техникой владения эфиром. Да уж, Алая Королева умеет подбирать свиту…

Юсуф перехватил мой взгляд и тихо спросил:

— Переживаешь?

— Да больно надо! — вскинулась я. — Лабиринта хватит на всех. Испытаний, я уверена, тоже.

Ахад прикончил свое мясо и выжидающе посмотрел на меня, толстый хвост нетерпеливо стучал о пол. Я бросила недоеденную кашу, обхватила горгона за шею, принялась чесать и тискать:

— Прости, дружочек, но ты остаешься в школе. Я спрашивала — с питомцами в Лабиринт нельзя. Ты у меня — оружие победы, так что взять тебя было бы нечестно по отношению к остальным! Куратор сказал, на следующее испытание можно будет, оно командное, там нас с тобой кем-нибудь уравновесят.

Я ожидала, что ученикам разрешат взять свой транспорт или подгонят автобус, однако к Лабиринту нас отправили порталом. Похоже, «Врата моря» на испытаниях экономить не собирались.

Портал выплюнул нас в пустыню, и мы увидели Лабиринт Теней. Я присвистнула — над этой громадой явно поработал не один маг, да не один день! Лабиринт был не стационарной постройкой, а колоссальным наваждением, однако не иллюзорным, а вполне материальным. Сколько хватало взгляда, раскинулись черные стены. Я отделилась от группы, подбежала к ним, потрогала упругую поверхность — она ритмично колыхалась, словно внутри Лабиринта билось огромное сердце.

Ребятки выглядели напряженными. Апрель нервно перебирал пальцами, создавая и гася иллюзорных бабочек. Перегрев принял горделивую позу, его длинные золотистые волосы развевались на ветру — вот только никакого ветра тут не было, это он что, для красоты перепад давления создал? Еще бы героическую музыку из колонки включил фоном… А вот Кримсон стояла с видом человека, который вышел на утреннюю разминку, и весь Лабиринт — ее личный тренажерный зал. Инадзума за ее плечом сверкал очами из-под красной повязки с иероглифами. Штиль, высокий и спокойный, методично разминал длинные пальцы, и камешки под его ногами едва заметно вибрировали.

Ни один из ланист с нами в портал не отправился, зато вперед вышел старший куратор Салим. Это был тот самый скучного вида усатый дядька, который возглавлял приемную комиссию. По идее, он теперь занимался личными вопросами учеников, в обычном университете его должность называлась бы как-то вроде «проректор по воспитательной работе». По счастью, он никак нас не воспитывал, но в случае возникновения каких-либо проблем я скорее обратилась бы к духу Моргота, чем к куратору Салиму. Не нравился мне этот дядечка, было в нем что-то мутное.

— Ученики! У вас пять часов, — голос куратора прозвучал буднично, почти равнодушно. — В Лабиринте скрыто пять маяков. Вы должны разыскать столько из них, сколько сможете, и коснуться каждого своими спортивными браслетами. Достаточно, чтобы маяк взял один из тройки — баллы засчитаются всем. Снятие браслета — дисквалификация. Время пошло!

Я ожидала, что куратор добавит какое-нибудь напутствие вроде «проявите себя достойно» или «пусть победят сильнейшие», но он воздержался от громких слов. Кажется, здесь их приберегали для публики, а бойцы Арены сами должны знать, что и зачем делают — иначе нафига мы вообще здесь? И еще, кстати, куратор ничего не сказал о правилах. Можно ли пытаться уничтожить или передвинуть маяки, чтобы они не достались другим тройкам? Можно ли драться, чтобы вывести соперников из строя?

Глупые вопросы. Мы будущие гладиаторы, а не хор мальчиков-зайчиков.

— Не будем сиську мять, — я улыбнулась своим. — Погнали!

Мы переглянулись и рванули в колыхающийся сумрак. За нашими спинами слышались шаги и сопение других троек. Я прибавила шагу —