и прибавила скорость, наверстывая опоздание от графика. Ахад, фыркая, трусил рядом.

Похожие сцены я наблюдала и раньше — отчего-то в Магрибе не любят гоблинов. Так же у нас в России за маргиналов держат снага-хай, не расстающихся с бырлом и куревом и работающих только в случае крайней необходимости, да так, что приносят куда больше проблем, чем пользы. В европейских странах за отщепенцев держат кхазадов, а здесь почему-то гоблины выступают в той же роли.

Видимо, так уж разумные устроены — чтобы чувствовать себя первым сортом, кого-то надо держать за второй. И хотя «второй сорт» везде свой, набор претензий всегда одинаков: они-де ленивые, грязные, хитрые. Живут кланами, чужаков не пускают. Работать не хотят, только воруют и попрошайничают. Хотя казалось бы, ларчик просто открывается: когда кому-то не дают нормально работать, снимать жилье и учить детей, он перестает мыться и начинает пить. И тогда про него говорят: «Смотрите, он грязный и пьет. Чего еще от таких ожидать!» И как бы ни просрал свою жизнь сам говорящий, на этом убогом фоне он выглядит не так уж и плохо…

А, ладно, не моя печаль! Мне надо сосредоточиться на учебе и, как только поступит задание от Тайного приказа, исполнить его — от этого зависит будущее моей семьи, оставшейся в холодной России, да и мое собственное среди этих пальм. Однажды я выслужу помилование и смогу вернуться домой. Правда, как Тургенев со мной свяжется? Телефон-то мой заперт в камере хранения до увольнительной, которой с Илюхиной манерой поддерживать дисциплину у меня не будет, наверное, никогда. А, ладно, Тургенев не дитя малое, а начальник управления Тайного приказа. Разберется как-нибудь.

Спортивный браслет пискнул, напоминая о необходимости сделать перерыв. Я довольно усмехнулась: возле торговой палатки, где следовало останавливаться, я оказалась минута в минуту. Смуглый усатый хозяин приветливо улыбнулся и привычным жестом поставил на стойку уже приготовленный коктейль. Ахад шустро направился к своей миске — туда каждый вечер наливали свежую воду.

Я взяла коктейль и отошла к парапету, чтобы в законные семь минут перерыва полюбоваться на закат. На темнеющих волнах покачивалась широкая полоса расплавленного золота, и алый шар солнца уже до середины погрузился за горизонт. Коктейль был на кокосовом молоке, со странным пряным привкусом. Я не знала, что туда добавлено — именно в этом месте я каждый раз останавливалась и пила то, что мне здесь наливали, потому что так сказал ланиста. Во «Вратах моря» распоряжения ланисты не обсуждаются, даже вопросы не приветствуются. Будь в этой роли кто-то другой, я могла бы заподозрить, что меня подпаивают допингом — а это одна из немногих причин, по которой из «Врат моря» реально можно вылететь. Но Илюха так со мной не поступит… ни с кем, наверное, не поступит.

Я с поклоном вернула владельцу палатки пустой стакан, подозвала Ахада и побежала назад, во «Врата моря».

В крохотном внутреннем дворе крыла, где жили ученики с питомцами, я увидела Кримсон. Она неспешно вычесывала щеткой шерсть своего леопарда. Мы с Ахадом уже почти прошли мимо, когда Алая Королева изволила обратиться ко мне.

— Русская Борзая. Ты хороша.

— Ага, я ничего такая, — ответила я, не замедляя шаг. — Себе нравлюсь, по крайней мере. А если кому-то не нравлюсь, он всегда может выйти на лестницу и немного поплакать.

— С кем ты идешь в Лабиринт Теней?

Я остановилась среди дворика и часто заморгала:

— В смысле, с кем? Разве не вся группа «Эфир» туда идет? Это уже дней через пять, да?

Лицо Кримсон приняло сложное выражение:

— Через три дня. Ты не интересовалась, как проходят испытания? Что ты тогда вообще забыла во «Вратах моря»?

Захотелось сказать этой непомерно серьезной девице, что испытаниями я считаю вещи другого плана. Одолеть самого могущественного мага Севера, или восстановить обваливающуюся экономику губернии, или навести опричников на крупнейшую работорговую базу Африки — вот это, я понимаю, испытания. А тут — какие-то игры! Было бы из-за чего сыр-бор городить.

Вот только объяснять все это школьной стерве я не собираюсь!

— Я здесь, знаешь ли, учусь, — я мило улыбнулась.

— Но зачем? — Кримсон сверлила меня глазами. — Ты ведь знаешь, что звезды Арены на будущий сезон выбираются по результатам испытаний!

— Да, что-то такое слышала.

Это действительно так, но для меня не особенно важно. Тайный приказ не ставил мне задачи кровь из носа войти в семерку лидеров. Мне самой это тоже, в общем-то, не уперлось.

— Лабиринт Теней — испытание для троек, — отчеканила Кримсон. — Партнеров можно выбрать самому.

— А, ну тогда я с Юсуфом и с Тариком пойду… То есть с Глазом Бури и Громобоем.

— Ты не сможешь пойти с Громобоем, это испытание только для группы «Эфир». А Глаз Бури — пустоцвет, слабый, расхлябанный, теряющий фокус. Я беру Инадзуму. Он быстр, решителен и бьет точно в цель. Нашему альянсу нужен третий. Ты — единственный, кроме меня, маг второго порядка. Если мы объединимся, нас не обойдет никто. Мы разделим места на вершине рейтинга.

— Ой, и как мы, по-твоему, их разделим? Дай-ка угадаю! Ты займешь первое, а мне с барского плеча уступишь второе? А Инадзуму, так и быть, поставим на третье?

— Впереди у нас пять испытаний. Сильные возвысятся, слабые падут.

— … а нормальные просто пойдут ужинать. Кстати, пора в столовую. Серьезно, Кримсон, спасибо за предложение, я польщена и все такое. Но… я не отношусь ко всей этой гонке за рейтингом так серьезно, как ты, понимаешь? И мы с Глазом Бури уже сработанные, да и скучать не будем. Удачи вам с Инадзумой в поисках… достойного вас партнера. Ахад, ты готов? Ужин ждет!

Глава 3

Приходится применять межушный ганглий несколько чаще, чем хотелось бы

Я ожидала, что в день первого испытания ланиста будет к нам снисходителен на разминке. Наивная ненецкая девушка! Кажется, учитель гонял нас даже суровее, чем обычно. В столовую я вошла на подгибающихся ногах, с привычным уже ощущением звона во всем теле.

И по меню тоже никаких послаблений не вышло. Дико хотелось мяса — и вот же оно, на столах! — но инструкция на планшете велела взять осточертевшую пшенную кашу.

Обстановка в столовой царила напряженная. Часть учеников группы «Эфир» уже разбилась на тройки и теперь сидела, угрюмо озираясь, другие бестолково метались между столиками. Я уселась, как обычно, к