Жара, вода и поздний час погрузили Ану в дремоту, и она положила голову на руки. На мгновение закрыла глаза, позволяя звукам пещеры окутать ее. Девушки перестали петь, довольствуясь перебором струн. Тихий смех и беседы, отскакивающие эхом от стен, дополняли похожий на сон гул.

В тусклом свете костра пещера выглядела мрачной из-за множества теней. Перед костром, в самом центре, стояла женщина в грубом льняном платье, светлом, перепачканном сажей, свободно свисающим с ее плеч, а обтрепанный край выреза открывал выступающие ключицы. Изношенный подол касался ее лодыжек, где пыль сделала босые ноги серыми. Мелкие капли крови пятнали ткань диагональной полосой от груди до бедра.

Лицо женщины было покрыто церемониальной краской – густой белой мазью, которая растекалась вокруг рта и бровей, скрывая ее возраст. В седые волосы были вплетены мелкие косточки, бледные бусинки и желтые нити. Ее глаза сверкали холодной синевой. Перед ней на коленях стоял мужчина с золотым обручем на лбу. Его бритую голову покрывали татуировки, а бесчисленные черные отметины опоясывали горло. Этот человек, некогда обладавший властью, теперь склонился в унижении и ярости.

Они были не одни, вокруг стояла толпа свидетелей. Некоторые из них, скованные кандалами, сгорбились в грязных лохмотьях, опустив глаза. Другие – высокие и светловолосые воины, облаченные в шкуры животных и покрытые татуировками, выглядели угрожающе, стоя в молчаливом напряжении. Но среди них были и женщины – целая вереница женщин, стоявших позади коленопреклоненного мужчины. Их одежды были более изысканными, а на головах виднелись тонкие золотые обручи. Казалось, все они были охвачены невообразимым горем и крепко обнимали друг друга.

Жрица зачерпнула из корзины горсть мелких косточек и прошептала что-то над сложенной чашечкой ладонью. В ее глазах затаился страх, а плечи согнулись, словно она готовилась к удару. Затем она подняла кулак, сжала его, шипя от боли сквозь стиснутые зубы, пока красные струйки не просочились между ее пальцев и не упали в пламя. Картина исказилась от шипения ее крови, стала туманной и потеряла четкость; образы утонули в тенях, вспышки неясных деталей пульсировали злобой, прежде чем вновь проясниться.

Время словно ускорилось, и вот уже у ног жрицы лежало безжизненное тело, а в кострище тлели темные угли. Все так же коленопреклоненный мужчина смотрел в никуда на дымящуюся кучу, погруженный в какую-то глубокую внутреннюю тьму, в то время как женщины позади него рыдали.

Жрица поднесла что-то ко рту, проглотила, затем облизала кончики пальцев и содрогнулась. Она замерла, и в пещере воцарилась тишина. Сделала долгий, хриплый вдох и закрыла глаза.

Никто не шелохнулся.

Когда она наконец выдохнула и открыла глаза, на молящихся обратило свой взор нечто, чего раньше там не было, будто ночное существо пронзало серебристыми глазами темноту. Челюсть жрицы дернулась, и из ее раскрытого рта полился голос – гортанный хор. Она говорила медленно, ее слова были тяжелыми и резкими, осуждение искривляло ее губы, обнажало зубы, вонзаясь в самую глубь душ ее паствы, пока те не опустили головы и не упали на колени, точно подкошенные.

Огонь затрещал, и из костра вылетела красная искра, медленно поплывшая ввысь, затем другая, и еще, пока все семь из них не ускользнули через отверстие в потолке. Она выглядела мрачно удовлетворенной, но вдруг огонь снова затрещал и выплюнул ярко-синюю искру. Жрица зашипела, пытаясь поймать и погасить ее, но резкий порыв ветра подхватил искру и унес ее через отверстие.

В одно мгновение произошло несколько событий. Ана внезапно осознала, что является лишь наблюдателем, и ее видение изменилось, теперь она смотрела на происходящее сверху. Синяя искра вылетела из отверстия и полетела ей в лицо. Ана ахнула, жар обжег ей горло, и она почувствовала, что захлебывается горячей водой. Задыхаясь, Ана закашлялась и начала дергаться, пока сильная теплая рука не подхватила ее под локоть.

– Черт возьми, ты как? – спросил Уилл, помогая ей выбраться на поверхность.

Ана продолжала кашлять, ее глаза слезились, а сердце бешено колотилось после этого сна. Видения? Что бы это ни было, оно казалось слишком реальным. Горло горело, словно она проглотила огонь.

– Ты заснула? – Он все еще придерживал ее за руку.

– Должно быть, да, – Она спрятала лицо в ладонях.

Уилл заслонял Ану собой от любопытных взглядов остальных в бассейне, и ее лицо запылало. Он был настоящим джентльменом, а она была унижена.

– Ты дрожишь, – Уилл протянул ей бутылку. – Это просто вода.

– Спасибо, – прохрипела она, делая осторожные глотки. – Я не знаю, что произошло.

Убедившись, что Ана не пойдет ко дну, он отпустил ее.

– Уже поздно. День был насыщенным.

Ей не хотелось признавать, что это уже второй раз, когда она неожиданно засыпала и видела нечто странное. На задворках ее сознания промелькнуло еще одно слово – галлюцинация. Неужели Ана настолько сломлена, что теряет связь с реальностью? Но этот сон походил на первый, когда ее увлек рассказ гида о Святой Ансель. Этот был случайным, но до странности детализированным, все в том же средневековом духе. Возможно, дело было в слишком большом количестве уроков истории.

– Я в порядке, – сказала она. – Мне, наверное, стоит выйти из воды. Меня клонит в сон.

Уилл на мгновение расстроился, но затем его взгляд прояснился.

– Может, осмотрим пещеры?

Аккуратно собрав бутылки, оставленные Кейрой, она направилась к берегу. Образы из сна – или галлюцинации – всплывали в сознании: коленопреклоненный мужчина, женщина с выбеленным лицом и ее звериное шипение. Мурашки побежали по коже. Она прижала ладонь к шее, где горло все еще горело. Уилл последовал за ней из воды.

– Не хочу мешать тебе наслаждаться источниками, – произнесла она, хватая полотенце.

– Было бы здорово исследовать это место.

Ана повернулась к нему, стараясь не смотреть на его торс. Уилл был в великолепной форме, а она была взволнована и выглядела совсем не расслабленной. Она быстро оглядела пещеру в поисках Гвен. Та была в воде с Коннором; они стояли близко друг к другу и улыбались. Ана не могла испортить ей вечер – ради чего? Чтобы нянчиться с ней после дурного сна?

По привычке она окинула взглядом другие бассейны. Стефан был с девушкой с хвостиком. Внутри у нее все сжалось, и она повернулась к Уиллу.

– Да, хорошо. Не могу же я позволить тебе бродить одному. «Не будьте идиотами» – помнишь?

Он посмотрел в том направлении, куда смотрела она; осознание заставило его кивнуть и сжать губы.

– Слушай, я не хочу все усложнять.

– Ничего подобного, – Ана взяла его за руку. –