Ни единая душа в Управлении. Я буду вправе. Но, знаете что? Я могу поступить лучше. Интереснее. Например, рассказать всем представителям других религий, наблюдающих сейчас за нами, о том, зачем вы явились в Апсародай. О попытке геноцида Японских островов, чуть не свершившейся пятьсот лет назад. Мне поверят, ведь вы тут как живое подтверждение. Что будет дальше, подумайте сами…

Блондин вовсе не хотел скандала, он хотел, чтобы клоунада кончилась. Похмельный Петр, не ставший никого убивать, вынудил тем самым Мария опуститься до грязных карт, от которых толстяк сразу намылился на тот свет, побледнев до синевы и начав качаться. Да, утомительно учить всех и каждого о той свободе действий, что имеет отдел «необходимого зла», но у него, Мария, и других дел полно. Например, прикрыть Агнешку, от которой ватиканцы могут оставить один пух и перья, или провести брифинг с его друзьями-алкоголиками, которые, получив срочный заказ искать по Апсародаю колдуна, решили вместо этого надраться всем колхозом.

Оставив, наконец, заткнувшегося секретаря, Гритт намылился домой, но оказался перехвачен хитро ухмыляющимся отцом Василием, от которого шёл неслабый водочный перегар.

— Смотрю, вы с ними также, как с нами, обошлись, а? — подмигнув, спросил русский.

— Нет, — качнул головой блондин, останавливаясь, — С вами дело иметь было опасно и рискованно. А с них мы возьмем десятикратный ценник.

— Безбожники.

— Если нас пытаются ударить по щеке, то мы заставляем каяться за этот грех.

— Цель их визита не разъяснишь?

— Пока нет.

— Ну и Бог с тобой.

— Он со всеми нами…

Вялое перебрасывание фразами было прервано появлением потертого автомобиля с шашечками такси, с визгом и дрифтом затормозившего буквально за метр до одной из машин, на которых прибыли гости острова. Из прибывшей машины буквально пулей вылетел одетый в костюм молодой человек, который, оглядевшись бешено по сторонам, рванул к едва стоящему на ногах Карпентеру, секретарю кардинала, вопя по дороге:

— Кардинала похитили! Его преосвященство схвачен! Сеньор Карпентер!! Что нам делать?!!

Моргнув, Марий тряхнул головой, а затем посмотрел на отца Василия. Тот, вынув изо рта сигарету, хотел что-то сказать, но, поперхнувшись, закашлялся, маша на блондина рукой. Барон, не выдержав комичности всего происходящего, усугубляющейся наступающей паникой и полными любопытства лицами соседей, начал хохотать.

Картина дурдома, нарисованная до этого в весьма мрачных тонах конфронтации, принялась приобретать новые краски. Прижимающий руку к сердцу и садящийся на горячий асфальт секретарь стал финальной точкой абсурда, так что, объявив во всеуслышанье о том, что с него хватит, Гритт просто-напросто скрылся в доме, оставив на улицу целую груду абсолютно беспомощных паникующих ватиканцев, ничего не понимающих посторонних и слегка огорченную его отсутствием Агнешку Новак, которая, тем не менее, уже поняла, что гостям Апсародая стало очень резко не до жительниц монастыря.

///

Юки очнулась от того, что её вертели в руках как игрушку, а сверху лилась теплая вода. Запаниковать не получилось, эта опция почему-то была недоступна, зато кто-то вполне приятно гладил, да и ворчал при этом незлобно. Оказавшись прижатой щекой к внушительной женской груди, Широсаки поняла, что рядом есть Эрика, после чего тут же попыталась расслабиться… и получила по заднице. Помогло это приблизительно никак, потому что у лисицы не работало буквально ничего, а голова из всего этого ничего — в первую очередь.

— О! — внезапно спохватилась голая вампиресса, намыливающая в душе не менее раздетую японку, — А ну-ка превращайся!

Безвольно валяющаяся Юки попыталась легким дрожанием век объяснить подруге, что совершенно не способна её понять, не то, что нечто большее, но та принялась её энергично трясти, дербанить, тянуть за уши и требовать превратиться. Эффекта это никакого не возымело, кицуне было слишком мутно. К тому же, она лежала на приятной плитке, сверху лилась теплая вода… Нет. Без шансов.

— Ты, зараза, в чужом доме, при лежащей рядом мне, разделась догола и пыталась соблазнить Петра! — прорычала ей на ухо Эрика, — Если ты сейчас не превратишься, то очень об этом пожалеешь, Широсаки Юки!

Кицуне коротко помолилась, жалея ту будущую себя, до которой дойдет значение этих слов, после чего продолжила лежать на полу задом вверх. В данный момент она представляла из себя неодушевленный предмет, планируя такой оставаться на как можно большее время. Желательно на достаточно большое, чтобы все обо всем забыли, а сама буйствующая вампиресса ушла, оставив её под таким приятным душем. Можно даже чуть-чуть попрохладнее…

Увы, судьба для маленькой несчастной лисички хоть и не готовила огромный неприятный сюрприз, но именно таковой был у Эрики Хатсбург. Прекрасная брюнетка, собственноручно раздевшая до этого Широсаки (и немало подивившаяся извращенному чувству юмора Красовского, умудрившегося каждую вещь надеть на японку задом-наперед), добыла нечто из заднего кармана юкиных джинс, а затем с хрустом несколько раз надкусила. Затем, ругнувшись и чуть-чуть поплевавшись, Хатсбург вернулась к лежачей больной, зачем-то начав трогать её за намыленную попу. Потом что-то случилось.

«Вторжение», — лаконично и невнятно объяснил кицуне её изнемогающий организм. Та не поняла, но насторожилась.

— У тебя в жопе перец чили! — торжествующе сообщили ей на ухо новости, которые она не поняла, но, почему-то, испытала ужас, вспомнив, что совсем недавно украла у некоей рыжей Момо как раз перец чили. По внезапному, но глубочайшему внутреннему убеждению Юки, тому, о котором она даже не подозревала, перец чили и её намыленная попа — очень и очень плохое сочетание. Катастрофическое, можно сказать.

Ощущение большой беды затрезвонило во все колокола, когда хохочущая вампиресса, наскоро обернувшаяся полотенцем, выскочила из душевой, явно закрыв дверь снаружи!

Через минуту зрачки Широсаки Юки принялись сужаться.

Через минуту и двадцать три секунды они были размером со спичечную головку.

Через минуту и сорок одну секунду, она превратилась.

…затем превратилась еще. Потом еще. И еще! И ЕЩЕ!!!

У оборотней лишь два состояния, но они оба очень сильно не устраивали попавшую в большой переплет девушку, которой надо было превратиться во что-то, что умеет вытаскивать предметы из задницы. Надо, очень надо.

Очень-очень-очень-очень надо!

Тут, конечно, ворвались Эрика и Норма, они протянули руку помощи, ногу помощи, мокрое полотенце помощи, которым замотали Юки пасть, чтобы не кусалась, а затем еще был пинцет помощи и благословенная, неимоверно приятная, категорически нужная клизма-с-холодной-водой помощи, которая подарит покой истерзанному организму Широсаки, научившейся очень быстро перекидываться, а также познавшей большую гибкость собственного позвоночника.

Однако, определенный осадочек у девушки всё-таки останется, как не менее существенная доля ужаса перед вампиром, но