что ты не просто почувствовала пустоту внутри себя. Ты заставила её работать на тебя.

Она поднесла осколок к лицу, рассматривая.

— Я… хочу жрать.

Не «я голодна». Не «не мешало бы перекусить». Именно — хочу жрать. С животным, первобытным рыком в голосе.

Я не удержался от смешка. Знакомая реакция. Тогда, в первые дни, когда пустота только поселилась во мне, я испытывал постоянный, выматывающий голод. Не только физический, но и магический. Желание жрать без остановки накрывало с головой, потому что пустота внутри требовала: «Заполни меня. Чем угодно. Просто заполни».

«Там не только Пустота виновата, — отозвался Войд. — Но в одном ты прав. Голод — это маркер. Пустота проснулась по-настоящему».

— Сильно? — спросил я.

— Зверски, — выдохнула Шанталь, хватаясь за живот. — Как будто меня месяц не кормили. А пообедала я часа три назад.

— Это нормально, — сказал я, поднимаясь и подавая ей руку. — Первое время пустота будет выжирать тебя изнутри голодом. Ешь. Много. Всё подряд. Потом пройдёт. Или не пройдёт, но научишься контролировать.

— Ты это… тоже проходил? — спросила она, принимая руку и вставая. Едва удержалась, слегка повело.

— Проходил. Поверь, я знаю, о чём говорю, —я за руку повёл Шанталь на выход из комнаты. — Пойдём кормить твою пустоту. А завтра продолжим.

— Завтра? — простонала она. — Мне кажется, я сегодня объемся на ужине и лопну, не сумев переварить, всё съеденное.

— О, поверь, переваришь! И добавки попросишь! Раза два или три, — хохотнул я. — Добро пожаловать в магию пустоты. Она про порталы, убийственные щиты и пространственные карманы. Но она же про голод, дыры и ощущение, что внутри тебя поселилась бездна или паразит.

Внутри заржал Войд.

Шанталь вздохнула, потирая живот, и поплелась со мной к двери. Только на пороге она посмотрела на осколок в своей руке, потом на меня.

— Он мой теперь?

— Твой, — кивнул я. — Ты сама выбрала. Не отниму. Только не спрашивай, что с ним делали. Ответ тебе не понравится.

Глава 3

В академию я отправлялся словно в прошлую жизнь, до всех военных действий, до экспедиции в Океанию ради восстановления бабушкиного источника. Казалось, я вечность не был на занятиях, а на самом деле прошло всего лишь чуть меньше месяца. И с одной стороны, это было просто прекрасно: нужно было меньше догонять собственных сверстников. А с другой стороны, догонять всё-таки приходилось, и потому список моей учебной литературы рос не по дням, а по часам. А с учётом планируемых мною дел я просто не представлял, когда буду навёрстывать всё упущенное. Ведь, как ни крути, а необходимо было в скором времени выходить на Орциусов и обменивать информацию об отравлении катализатором на семейную реликвию. А это означало очередное европейское турне и, как следствие, отсутствие на учёбе.

Однако же никто не говорил, что будет легко. Сам захотел обучаться вместе со всеми и заводить полезные знакомства с высшими дворянскими кругами империи — самому и нести ответственность за своё решение. Причём затея эта уже не один и не два раза доказала свою состоятельность, в том числе и знакомством с тем же Урусовым, Мерзликиной, Усольцевым, Берсеньевой. Так что на учёбу я шёл, мысленно прикидывая дальнейший план действий как минимум по набору дополнительной литературы в библиотеке.

Преподавательскими конспектами меня нагрузила сестра. Вот уж кто был прилежной ученицей: она успевала не только писать все лекции, но и те, на которых отсутствовала при установке проклятия на черноморское побережье, успела переписать у Паши и Петра. Так что с лекционными материалами проблем у меня не было. Другой вопрос, что домашнее задание по пройдённым темам я всё равно должен был сдать, а это всевозможные эссе, исследовательские работы, а иногда и практические проекты.

Наше с сестрой появление в аудитории вызвало нездоровый интерес. Мы уселись на свои места, буквально затылками чувствуя прикованные к нам взгляды. Да уж, наши газетчики сделали рекламу Угаровым. А с учётом раздутого самомнения многих из дворян я ожидал какой-нибудь гадости. Потому приближение к нам Ледяны Мерзликиной, красавицы с платиновыми волосами и представительницы северных кланов, априори в моём понимании не предвещало ничего хорошего.

— Юрий, — официально поздоровалась она кивком головы и вынула из небольшого ридикюля на запястье письмо, запечатанное сургучом и заодно магической печатью, напоминавшей замершую на небе разветвлённую молнию либо же начавший замерзать рисунок на стекле. — Это тебе. Официальное письмо от деда, главы клана.

Я вопросительно вздёрнул бровь, осторожно принимая послание.

— Мне стоит опасаться или всё же вести добрые? — решил я уточнить у одногруппницы.

После чего та сдержанно улыбнулась:

— Добрые. На словах от себя могу передать благодарность за то, что в трудный час для империи вспомнил о нас. Угаровы теперь всегда желанные гости под сенью ледяных чертогов.

На этом Мерзликина кивком попрощалась и вернулась на собственное место.

Неожиданный поворот событий. Интересно, как только узнали о том, что это я ляпнул насчёт участия северных кланов в заморозке Балтики? Ну да это было уже не столь важно: во дворце практически любая стена имела уши, а некоторые ещё глаза, нос и ещё какие-нибудь части тела. Вскрывать письмо при всех я не стал, дома прочитаю.

Пока к нам вновь никто не подошёл, ко мне, перегнувшись через стол и понизив голос, обратился Павел Урусов:

— Пока тут тебе в затылке дырку не прожгли, давай-ка я задам вопрос, который крутится у всех на языке, но никто не решается его задать.

— Валяй, — ответил я.

— Мы тут начитались газет с западного фронта, и вот, судя по их материалам, ты там чуть ли не одной левой раскидал весь австро-венгерский корпус, а на сдачу отсыпал ещё и хитросделанным дирижаблям из пиратской флотилии над Чёрным морем.

Я хохотнул:

— Верь больше газетчикам. Те всё перевернут с ног на голову. На самом деле отметился