водянистое мороженое и снова бесцельно бродила по тропинкам до тех пор, пока не разошлись последние собаководы со своими питомцами, а комары не предприняли попытку загрызть её насмерть.

– Вот же вампиры, – прошипела Дана, прихлопнув очередного кровососа у себя на руке на пути к подъезду.

Но уже на лестнице ей стало не по себе. Будто она нырнула в холодную воду с головой. Секундное ощущение заставило её вздрогнуть и насторожиться. Наверное, на солнце перегрелась. Нужно сходить в душ и лечь спать пораньше.

Дана поднялась на несколько пролётов и почти добралась до собственного этажа, когда увидела перед собой молодую женщину лет тридцати.

Она сидела прямо на лестнице, уткнувшись в книгу. Её длинная яркая юбка из многослойного фатина расстелилась по ступеням зефирным облаком, из-под которого выглядывали коричневые сандалии на плоской подошве. На женщине была белая майка и ажурный вязаный кардиган кофейного цвета. Своим нарядом она напомнила Дане тётю Предславу, вот только украшений на ней оказалось не столь много: всего два браслета из разноцветных круглых камней, серьги-колечки и похожий на монету кулон. Но более всего в этой женщине поражал не наряд, а коса: пшенично-рыжая, толстая и длинная. Она была перекинута через плечо на грудь и доставала женщине до самой талии. Мелкие кудряшки выбивались из неё и обрамляли лицо маленькими завитками.

– Простите. – Дана попыталась протиснуться мимо так, чтобы не наступить на чужую юбку.

Женщина, кажется, только теперь опомнилась и, захлопнув книгу, подняла взгляд.

У неё были яркие бирюзовые глаза, длинные ресницы, чуть кругловатые румяные щёки и сияющая открытая улыбка, которая расцвела на её лице тотчас, как она увидела девушку.

– Богдана? – спросила незнакомка, поднимаясь.

– Дана, – механически поправила та.

– Дана, – женщина сунула книгу в плетёную сумку и направилась за ней на лестничную клетку.

Она была чуть ниже Даны и являла собой образец мягких женских форм, в меру пухлых и ещё не толстых.

– Я Людмила, подруга твоей тёти Предславы. – Она протянула руку и тут же перестала улыбаться. – Ох. Прости. Покойной тёти. Мои соболезнования.

Дана смерила её взглядом и руку не пожала. Принялась рыться в сумке в поисках ключей, чтобы побыстрее скрыться в квартире.

– Сомневаюсь, – буркнула она. – Вы слишком молоды для её подруги. Простите.

Женщина свела вместе брови в печальной гримасе.

– Думаю, я ещё не до конца осознала, что её больше нет. – Она заправила за ухо короткую завивающуюся прядку, которая немедленно выскочила обратно. – Я только сегодня узнала о её смерти. В голове не укладывается. Меня не было в городе больше месяца, поэтому не была ни на похоронах, ни… на связи вообще.

Дана наконец отыскала ключ и попыталась попасть им в замочную скважину. Отчего-то он никак не слушался, и это страшно выводило из себя.

– Тётя мне ни про какую Людмилу никогда не рассказывала, – проворчала она.

– Не удивляюсь. – Женщина улыбнулась так тепло, что на круглых щеках появились ямочки. – Вы мало общались. Ей наверняка в те редкие встречи было не до разговоров про нас.

Дана прекратила бороться с замком и смерила Людмилу новым колючим взглядом.

– На что вы намекаете? – Она ткнула ключом так сильно, что вся связка выскользнула из её рук.

Женщина ловко поймала её на лету, несмотря на всю свою пышность, и невозмутимо протянула Дане.

– Она больше интересовалась тобой, чем говорила о себе. Это очень похоже на Предславу. – Людмила вздохнула. – Мне так жаль. Мне правда жаль. Нам всем будет её страшно не хватать. Зато, поверь, нам о тебе она рассказывала очень много.

– Сомневаюсь, – угрюмо повторила Дана.

Замок поддался, и дверь открылась.

– Я одна из трёх собственниц кофейни «Мур-мур».

Дана споткнулась о порог.

Людмила подхватила её за локоть, не позволив упасть, и вошла вместе с ней. Щёлкнула выключателем в прихожей. Огляделась по сторонам, изучая стандартно-аскетичную обстановку съёмного жилья.

– Миленько. Но простовато. – Она прикрыла за собой дверь без всяких церемоний. – Угостишь чаем?

– Не думаю. – Дана скрестила руки на груди. – Вам лучше уйти. Только если вы не захотите выкупить мою долю в кафе, когда я вступлю в наследство.

– Давай для начала поговорим? – Женщина лукаво прищурилась. – И может, всё-таки выпьем чаю?

Она скинула сандалии, бросила рядом сумку и прошла на крохотную кухоньку, которую было видно из коридора.

– Подождите, не ходите никуда! – запоздало воскликнула Дана.

Но Людмила, кажется, её не услышала. Она по-хозяйски налила воды в электрический чайник, включила, открыла шкафчик в поисках кружек и заварки.

– Пакетики? – Она вытащила пачку чая, на которой красовалось изображение гор, чайных листьев и лимонных долек. – Серьёзно? – Людмила вопросительно выгнула бровь. – Хоть сахар настоящий есть?

– Есть, но вам лучше уйти! – Дана мотнула головой.

– Уйду. Но сначала ты меня выслушаешь. – Людмила повернулась к ней, с двумя ярко-розовыми кружками. – Дана, пожалуйста. Ради Предславы. Обещаю, что много твоего времени не займу и грабить тебя не стану. – Она вдруг улыбнулась. – Но чашки у тебя очаровательные.

– Это не мои. Хозяйские.

– Неважно. А вот и сахар! Ой. Я тоже такой люблю. У него карамельный привкус, ты замечала?

– Замечала.

Девушка с подозрением наблюдала за суетливой, разговорчивой гостьей. Та выглядела слишком уж спокойной для потерявшего подругу человека. Это казалось странным. Впрочем, как и всё в этой женщине. Но если она и вправду одна из собственниц кафе-кондитерской, полезнее её выслушать, чем прогонять. Поэтому Дана сдалась.

– В холодильнике есть лимонный кекс. Сейчас.

Она сполоснула руки в кухонной раковине, вытерла их о висевшее рядом полотенце и достала нехитрое угощение из местного супермаркета, посыпанное сахарной пудрой. Пока девушка разрезала кекс и выкладывала его на тарелочку, Людмила споро заварила чай и добавила в него сахар: совсем немножко, как любила Дана.

Они сели за маленький стол друг напротив друга. С минуту просто молчали. Потом Дана повторила своё предложение:

– Вы можете выкупить мою долю в кофейне и квартиру над ней тоже, если пришли именно за этим.

Новая улыбка Людмилы оказалась грустной.

– Значит, тётя тебе совсем ничего не рассказывала? Ну, про наше кафе и всё такое? – Она перекинула косу за спину, чтобы та не мешалась.

– Нет. Я о его существовании вообще узнала из завещания.

Губы Людмилы округлились.

– Ох, даже так. Это всё усложняет.

– Именно об этом я и говорю. Видите ли, – Дана поёрзала, – мне не нужно ни кафе, ни связанные с ним проблемы. А проблем у меня хватает и без того…

– Ты сказала отцу, что тётя оставила всё тебе? – перебила Людмила.

– Нет. Мне показалось странным, что в завещании она папу не упомянула вовсе.

– Ничего странного. – Женщина поджала губы и