опустила раскрытого зверя на землю — уникальная конструктивная особенность, позволявшая крупнейшему в мире самолёту загружать ошеломляющее количество груза. Волна жара от взлётной полосы почти перехватила ему дыхание, явный признак того, что он больше не в Москве; жар этот нёс с собой отчётливый запах конфликтов. Его ум лихорадочно перебирал возможности.

Обводя взглядом аэродром, он увидел колонну из четырёх машин, окружённую периметром вооружённой охраны. Спецназ. Когда-то их боялись во всём мире как первоклассную силу специальных операций бывшего Советского Союза, прославленную тем, что считалось тяжелейшей военной подготовкой современности, и своими действиями — Запад сказал бы «зверствами» — в Афганистане 1980-х. Теперь их низвели до охранных функций при тех, кто желал быть окружённым мифом под названием «спецназ».

Навстречу шёл человек в строгом чёрном костюме, фланкированный двумя сотрудниками своей охраны с автоматами АКМ.

— Директор Жарков, я…

— Роман Добрынин, — закончил за него замдиректора. — Рад познакомиться. Спасибо, что нашли время встретить меня. Уверен, у вас есть более неотложные дела, требующие вашего внимания. До меня доходили восторженные отчёты о вашем прогрессе здесь в качестве советника по нацбезопасности, продвигающего интересы России в регионе.

— Для меня честь быть вам полезным, — парировал Добрынин, переводя взгляд на огромный самолёт, а потом обратно на посетителя. — Вы один, директор Жарков?

— Да , — подтвердил Жарков небрежным жестом, словно в том, что он был единственным пассажиром на тяжелейшем из когда-либо построенных самолётов, не было ничего необычного. С четвертью миллиона килограммов грузоподъёмности, самолёт совершил четырнадцатичасовой перелёт из Москвы в сердце африканского континента и успешно доставил высокопоставленного сотрудника разведки в сердце тьмы.

— Без охраны? — спросил Добрынин, оглядываясь на самолёт.

— Я предпочитаю путешествовать налегке и без атрибутов моего положения, которые могли бы привлечь излишнее внимание.

Жарков был одет удобно: в коричневые брюки и бежевую рубашку сафари с закатанными рукавами, с холщовым рюкзаком через плечо.

— К тому же, при вашем влиянии и контроле в регионе, я знал, что вы уже позаботились о мерах безопасности.

— Конечно, директор. Едем? — Добрынин указал на ожидавшие машины, пытаясь разгадать, были ли слова Жаркова комплиментом, предупреждением или просто снисходительной похвалой.

Жарков кивнул. — Насколько я понимаю, вам доложили о моих пожеланиях?

— Да , в отель мы вас доставим сегодня, а завтра поедем на рудники.

Жарков впитывал оживлённые виды города, вежливо слушая, как Добрынин распространяется о своих последних дипломатических победах. Пятитысячный контингент из российских военных и контрактных советников находился в стране, обучая силы спецназа ЦАР тонкостям подавления повстанчества. Жарков справедливо предположил, что это означало систематическую кампанию террора, направленную на то, чтобы держать диссидентов в узде и гарантировать, что нынешний президент останется у власти и будет дружествен интересам России в стране.

На каждом светофоре машины окружали дети с протянутыми руками, лица их светились надеждой на монетку или конфету. Движение было, как обычно, с остановками и рывками, сломавшиеся автомобили мешали продвижению, а скутеры жужжали мимо, словно стаи насекомых, роившихся в близлежащих джунглях. Страна доживала последние дни.

Перед отелем небольшая вереница такси томилась в ожидании, и на переднем бампере каждого развевался маленький российский флаг. Водители жаждали возможности развозить гостей в аэропорт и обратно. Когда колонна приблизилась, охраняемые ворота Hôtel Ledger открылись, и убожество улиц осталось позади в облаке пыли. Подъездная дорожка вела изгибом к входу, и внешний мир был забыт. Старосветская роскошь, без сомнения, пережиток французских колониальных дней, пронизывала каждый аспект лучшего отеля Банги: обилие мрамора и пышные гобелены, оттенённые богатой африканской древесиной, отполированной до совершенства, чья золотая инкрустация отражала поздний послеполуденный свет.

— Мои люди проводят вас в номер. Надеюсь, размещение покажется вам приемлемым. Ужин через два часа устроит?

— Вполне, спасибо, — вежливо кивнул Жарков и проследовал к лифту в пентхаус-сюит в сопровождении двух спецназовцев и коридорного. Когда они подошли к двойным дверям люкса, новая охрана задержала его снаружи.

— Минуту, сэр.

— Открой, — приказал один коридорному.

Они вошли в номер площадью шесть тысяч квадратных футов с оружием наизготовку, осмотрели каждый угол, после чего объявили, что входить безопасно.

Жарков вошёл и не удивился, увидев двух девушек, на вид не старше пятнадцати, в тонких белых льняных платьях, покорно стоявших у кровати королевского размера. Это была Африка. Он оценил взглядом их худощавые, недокормленные тела, чья тёмная кожа чувственно контрастировала со скудной одеждой. Бутылка винтажного Dom Pérignon 1987 года и свежая клубника, покрытая шоколадом, ожидали на столе. Он снял рюкзак, налил бокал холодного игристого, смакуя вкус, и пробежал глазами программу, лежавшую перед ним.

Затем он снова взглянул на девушек, почувствовав искушение, наблюдая, как они нервно переминаются, а из их ещё не потухших глаз сочится страх. В них ещё теплился проблеск надежды.

Он мотнул головой в сторону двери. — «Уходите ,» — сказал он. — «Вон ,» — повторил русский твёрже, когда они остались стоять на месте.

Не понимая ни слова по-русски, девушки растерянно застыли. Жарков указал на дверь.

— Вон! — сказал он, на этот раз по-английски.

Поняв международный язык тона и жеста, девушки медленно прошли мимо него, всё ещё неуверенные в том, что им делать, и начиная беспокоиться, что чем-то рассердили человека, которому им велели подчиняться и доставлять удовольствие. Открывая им дверь, он велел своей новой охране не беспокоить его до ужина.

Он прошёл через достаточно проституток в этой части мира в свои молодые годы и хотел оставаться здоровым; его мысли были заняты миссией.

ГЛАВА 3

Отель «Акян», Санкт-Петербург, Россия

ДЛЯ ИВАНА ЖАРКОВА информация была всем. Именно информация, и его готовность использовать её любой ценой, привела его к положению власти в братве, известной всему остальному миру как русская мафия. Консолидация им Тамбовской группировки в Санкт-Петербурге была результатом своевременно полученных разведданных, которые добыл его старший сын Александр. Некоторые даже думали, что через Александра Иван, возможно, организовал те аресты в Испании, которые устранили прежнее руководство могущественной банды, хотя никто не осмеливался и заикнуться об этом. Иван был Вором в законе. Никто, даже правительство в Москве, не решился бы ему перейти дорогу.

Именно жажда информации побудила Ивана направить эмиссара в Аргентину, где некий офицер ЦРУ предлагал ему ценные сведения. Это задание выпало Дмитрию Машкову, доверенному братку , который допросил столько чеченцев за свою службу в 104-м гвардейском воздушно-десантном полку, что понимал, когда человек врёт. Если уж он мог сломать