тело, а если с одури или посторонними предметами — Вас невозможно покалечить! Впервые вижу такое… Превосходно!

— Мне… Не нравится эта моя способность, — хрипло всхлипнула я, откашливаясь и сплёвывая кровь, не в силах больше даже подняться с холодного пола.

Херр Маршал явно пропустил мои слова мимо ушей и, взяв небольшой ножик, присел рядом и полоснул им на одном из образующихся синяков. Вода вновь защитила плоть. Мучитель с удовольствием заметил, как, вместе с «раной», исчез и сам синяк, и пара ссадин рядом.

Плавно, но властно он приподнял меня за шею и с какой-то маниакальной нежностью поцеловал кровоточащие раны на лице.

Мне были противны его прикосновения, но на сопротивление сил давно уже не было.

— Больше я к Вам не прикоснусь, моя дорогая Фройлен фон Ольденбург, если будете себя хорошо вести.

* * *

После пыток в подвале Херр Маршал несколько раз приходил навещать меня в мою «темницу» и следил, насколько быстро восстанавливалось моё здоровье.

Это просто уму непостижимо — сам покалечил и сам же беспокоился?!

На любые вопросы с его стороны или просто же разговоры я отвечала полным равнодушием и апатией. Неужели он думал, что я обрадуюсь «заботе» своего мучителя?

Сколько бы времени я его игнорировала — не знала, пока он не поставил меня перед очередным фактом.

— Дорогая Фройлен фон Ольденбург. Как Вы должны понимать, что несколько жестокий, …

На это слово я внутренне хмыкнула — это ещё очень мягко сказано!

— …и за это примите мои самые искренние извинения, …

«Да заприте эти Ваши "извинения" в самые дальние уголки подземелья преисподней и ключ выбросите в морскую бездну!» — внутренне вскричала я. — «Как будто мне от этого должно стать легче!»

— …эксперимент был необходим для исследования. Давайте посмотрим на это со стороны — Вы, как ни крути, вражеский маг с ужасающей силой. Не захвати я Вас, ещё неизвестно, как сложился бы дальнейший ход войны, и какие последствия ожидали бы армию Эволетта.

«Это он мне комплимент делает что ли? Благодарю, покорнейше благодарю — моя самооценка сразу же взлетела до небес!»

— Вашими действиями мы потеряли огромное количество лучших воинов, большую часть которых были именно мои харроны. Просто так простить Вам всё это я, разумеется, не мог — Вы должны были понести наказание, и смерть была бы для Вас самым щадящим исходом. Но… Вы, дорогая Фройлен Тайлетта фон Ольденбург, для меня оказались сплошным «Но!». В Вас поразительным образом сочетается могущественная сила и непревзойдённая красота — это огромная редкость. А я, как ценитель всего редкого, не мог остаться к Вам равнодушным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Всё же поместит в клетку и будет показывать на ярмарках, как диковинку, перевозя из одного города в другой? Так и вижу, как зазывала будет кричать: "Последняя ундина в мире, не проходите мимо!" Или же просто запрёт среди прочей своей экзотики? Сумасшедший маньяк-извращенец!»

— Ваши анализы и своеобразное моё «тестирование» позволили мне, при участии моего очень (!) близкого знакомого учёного, подтвердить Вашу сущность. Вы действительно настоящая ундина, и Ваша ценность просто неоценима. Готов поспорить на любую ставку, что Вас захотят заполучить всевозможные спецслужбы разных государств, если узнают о Вашей истинной сущности. Удивлён, если честно, что Ваша «расчудесная» Иосфания просто списала Вас со счетов. Неужели никто не догадывался, кто Вы есть на самом деле? Просто поразительно! Но это даже и к лучшему. Я безумно счастлив, что именно я (!) заполучил Вас.

Херр Маршал «расшаркивался» такими ненужными для меня словами медленно прохаживаясь по комнате, но так и не дождался от меня никакой реакции — я пустыми глазами смотрела в потолок.

— Я долго думал и рассуждал: как же мне с Вами поступить? И вот к какому решению пришёл — я не только оставлю Вас в живых, но и дам Вам свободу, правда, несколько ограниченную. Однако, Вы не будете отныне пленницей, как считаете себя. Более того, к концу следующего месяца у нас с Вами состоится свадьба. Думаю, для нас обоих это будет самым лучшим разрешением открывшихся обстоятельств. Отпустить Вас я не смогу, при всём желании, а у меня его совершенно нет, и даже если мне предложат все немыслимые сокровища. О размерах моего благосостояния многие могут только мечтать, и то только во сне. Но Вы, дорогая Фройлен Тайлетта фон Ольденбург, самое ценное сокровище, что когда-либо оказывалось в моих руках. И я буду глупцом, если отпущу Вас.

Я почувствовала, как он присел на край кровати и не торопясь нежно погладил кончики моих пальцев, но и на это действие ответила своим бездействием.

О чём он говорил, поняла не сразу. Разум был всё ещё затуманен от травм и шока от произошедшего, что смысл его слов дошёл до меня лишь тогда, когда Херр Маршал склонился с лёгким поцелуем к моим незажившим разбитым губам.

На это я уже не смогла промолчать.

— Я не согласна, — отвернувшись и закашлявшись, запротестовала в ответ.

— Почему?

Вопрос был до омерзения удивлённым. Это не на совместную прогулку верхом на лошади согласиться. Выйти замуж за нелюбимого мужчину, за врага, садиста и безумца! Это очередное издевательство теперь уже над моей душой?

— Я буду принадлежать только Гвентину фон Фуллингтону, — поборов слёзы, гордо ответила я. Ужас от унизительного предложения врага Иосфании всколыхнул во мне израненные эмоции. — Он обязательно спасёт меня, заберёт из Ваших мерзких лап и…

— Гвентин то, Гвентин это… Вам ещё не надоело его вспоминать? Это ведь тот самый ледяной маг из вашего Ордена Глендстория, что сражался рядом с Вами? Вы действительно надеетесь на этого юнца?

Пересилив себя, я всё же смогла вырвать свои пальцы из руки сумасшедшего и перевернулась на другой бок к стене, чтобы Херр Маршал не видел моё печальное лицо. Какое его дело, на кого я надеюсь, и какое значение имеет возраст моего любимого?! В любом случае я не приму его предложение — пусть лучше не медлит и убьёт прямо сейчас!

В ответ на мою реакцию Херр Маршал резко поднялся на ноги и тяжёлым шагом, звуки которого мучительно раздавались в моей больной голове, направился в противоположную сторону.

Всё же ещё будет пытать?

— Хотите увидеть своего Гвентина? Смотрите же, вот он!

Я судорожно вздрогнула и, хоть и не верила Херр Маршалу, удивлённо повернулась к нему.

Невидящим взором, я смотрела на потрёпанную газету «Иосфанская правда» в руках Херр Маршала. Он пролистал несколько страниц и, найдя нужную, ткнул ею перед моими измождёнными глазами.

Дрожащими руками я взяла знакомое