приоткрыла дверь и заглянула: я «мирно» спала. Девушка тихо удалилась, негромко хлопнув дверью.

Только тогда я позволила себе распахнуть глаза и принять вертикальное положение. На самом деле я никогда не любила долго спать, но и видеть кого-либо не хотелось, а впадать в уныние было мне не присуще. С улицы послышался далёкий шум, и я невольно бросила взгляд в окно — в небесной синеве искромётно носились ласточки.

Стараясь не обращать внимания на тягучую боль внизу живота, я лёгкой птичкой вспорхнула к балкону и открыла настежь дверь. Приятный ветерок принёс ароматы поспевающих фруктов и пряностей из торговой повозки у ворот. Как жаль, что я не могла обратиться птицей и улететь отсюда.

Обязательно нужно попробовать найти другой способ сбежать!

От раздумий меня отвлёк звук наклона дверной ручки; в мгновение ока я запрыгнула в постель и накрылась одеялом, притворяясь спящей.

Стараясь не разбудить молодую госпожу, то бишь меня, служанка осторожно убрала следы ночного происшествия и выскользнула вон. Как только дверь захлопнулась, я бросилась к шкатулке с ключами, дабы запереть оную, но вдруг застыла на месте, спиной чувствуя чужое присутствие.

— Так и знал, что Вы притворяетесь.

Непроизвольно я вздрогнула от холодного голоса мужа и машинально обернулась.

— На сегодня я Вас прощаю, но, надеюсь, Фрау Ингвар фон Стейнвегг, впредь подобного больше не повторится.

Херр Маршал фон Стейнвегг уверенно шёл ко мне трепещущей от одного его вида, спускаясь игривым взглядом по длинным локонам на мою фигуру под длинной сорочкой, которую практически не скрывала дорогая полупрозрачная ткань.

— Если Вы желаете нежиться в постели, моя дорогая жёнушка, то только в моей, и в моих объятиях.

— Ни за что! Вы противны мне, — я неуверенно начала отступать к балкону.

— Да неужели? А ночью мне показалось, что Ваши вздохи и сладкие объятия говорили об обратном, — Херр Маршал фон Стейнвегг пошло улыбнулся и подался ко мне.

Глава 8

— Мне снился Гвентин, я думала, что это мой Гвентин, — горько оправдывалась я. — Я никогда не буду Вам принадлежать, я всегда буду любить только Гвентина! Слышите? — в отчаянном порыве я выплескивала свои эмоции.

— Как Вы можете говорить «никогда», когда уже мне принадлежите? И, кстати, о Гвентине. Я знал, что он Вам снился, — ядовито парировал Херр Маршал фон Стейнвегг, следя за моей реакцией. — Я наблюдал за Вами спящей, как во сне Вы томно шептали его имя.

— Вы!.. Вы!.. — я задыхалась от услышанного, испуганно моргая.

— Да, я догадывался о Вашем сне, и решил воплотить его в реальность, — с издёвкой прошипел Херр Маршал фон Стейнвегг, обходя замершую на месте меня вокруг и заглядывая в глаза, немедленно затянувшихся пеленой слёз. — Я испытал огромное удовольствие, когда Вы поняли, что это «я»! — горячим дыханием он опалил моё ухо.

Хлёсткой пощёчиной я ужалила его гладко выбритую щёку. Херр Маршал фон Стейнвегг сжал челюсть и сердито взглянул на меня. О, от этого взгляда моё тело чуть не превратилось в лёд.

— Херр Маршал фон Стейнвегг, больше никогда, слышите, никогда не прикасайтесь ко мне! — придя в себя, я подалась назад и чуть не вывалилась за перила балкона.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — муж рывком перехватил меня за талию, не давая упасть, резко отвёл в сторону и тут же впился в отчаянно сопротивляющиеся губы.

Я так сильно хотела вырваться, но в следующее мгновение поняла, что меня никто не держит — Херр Маршал фон Стейнвегг уверенной поступью вышел прочь. Он опять показал свою власть надо мной, но я не собиралась сдаваться — это не в моих правилах.

* * *

Полуденное солнце принесло небывалый зной, и хоть оно больше не заглядывало в мои покои, было нестерпимо жарко и не хватало воздуха. После нервных метаний по комнате, несмотря на обещании себе сидеть здесь взаперти, я всё же решилась выглянуть в коридор — пусто. Я тихо спустилась по лестнице и оказалась в незнакомом крыле.

— Ваша светлость, что Вы «здесь» делаете? — перепуганный голос эхом разнёсся в пустынном коридоре громовым раскатом. Я замерла. — Вы, наверное, заблудились — здесь отсек для прислуги, пойдёмте, я Вас провожу в столовую, Вы, верно, проголодались.

Из-за спины ко мне подошёл грузный седой мужчина, шаркая по гранитному полу на полусогнутых ногах, и, как бы извиняясь, учтиво добавил:

— Херр Маршал отбыл по неотложным делам, но просил передать Вам, что к ужину непременно будет.

— Благодарю Вас, не стоит волноваться.

Сказать, что я несказанно обрадовалась такой новости — не сказать ничего. Видеть мужа мне совершенно не хотелось, к вечеру обязательно нужно будет что-нибудь придумать, а пока нужно разведать обстановку. Всё же сидя взаперти много не узнаешь.

— Раз такой случай, то можно мне познакомиться с прислугой? Проводите меня на кухню, пожалуйста.

— Да, разумеется, прошу, — дворецкий, склонившись, учтивым жестом пригласил меня на экскурсию служебного крыла.

— Как Ваше имя, Херр?

— Николас, Ваша светлость.

— Очень приятно, Херр Николас, но, пожалуйста, зовите меня просто по имени. Мне очень неловко, ведь Вы мне в отцы годитесь.

Это была не единственная причина. Суть в том, что в Орден Глендстория поступали либо сироты, либо дети разорившихся дворян. Не сказать, что условия проживания у нас были казарменные, по крайней мере у девушек, но нас обучали заботиться о себе. Так что иногда «светлости» и «милости» выполняли часть работы наряду с простолюдинами.

Второй причиной было собственное непринятие своего положения в этом доме. Я абсолютно не считала себя хозяйкой, хоть в свете последних событий стала официально ею являться. Разве что всё той же пленницей, только лишь не взаперти.

— Никак нет, Ваша светлость, Херр Маршал будет недоволен, — по мере продвижения, старик показывал незнакомые помещения с суетящейся прислугой. — Здесь у нас прачечная, здесь кладовая, а это кухня.

Из-за приоткрытой дубовой двери доносились всевозможные ароматы и весёлый разговор. Я заглянула внутрь: большая светлая кухня с огромным очагом, добротный стол посреди, по периметру множество шкафчиков с различной утварью. Ароматы сушёных трав переплетались с резким запахом свеженарезанного чеснока, в печке побулькивал наваристый бульон.

— Николас, опять ноги болят? — не оглядываясь, спросила невысокая полная женщина, помешивая в кастюле черпаком.

Частично седые кудри выглядывали из-под пышного, словно снежная шапка, белоснежного чепца, а вот у её помощниц головные уборы плотно прилегали к голове. С моим появлением они в испуге резко замолчали, а затем учтиво поклонились. Я неопределённо махнула рукой, чтобы они не отвлекались и продолжали работать, а вот кухарка была слишком увлечена приготовлением еды и не