— Ты давай, старый, садись, я вот холодец варю. Накануне отменную моталыжку привезли. Я мясо на рассольник пустила, а кость сварить решила. Моего дорогого Ингвара порадую, и тебе перепадёт. Интересно, молодой госпоже понравится? А то мне передали, что совсем ничего не ест, болезная что ли?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кх-кх, — прочесал горло Николас, привлекая внимание.

— Ну чего раскашлялся, уж часом не приболел?

Женщина, наконец, обернулась проверить своё предположение, никак не ожидая увидеть здесь жену своего хозяина.

— Ваша светлость, — кухарка склонилась в почтенном поклоне. — Простите, раскудахталась совсем.

— Всё в порядке, не переживайте, — скромно улыбнулась я.

Эта женщина мне сразу понравилась своей непосредственностью и теплотой, что незримыми флюидами исходила от неё.

— Гризель, молодая госпожа познакомиться пришла.

— Херр Николас, я же просила без формальностей, — смутилась я и обратилась также к кухарке. — Фрау? — получив кивок в ответ, я продолжила. — Фрау Гризель, я не привыкла к особенному обращению, мне и так неловко.

Кухарка подозрительно посмотрела на меня, а потом её взгляд сменился на сочувствующий. Понимающе она кивнула головой в знак согласия и протянула мне корзинку с выпечкой.

— Какая же Вы молоденькая, Фрау Тайлетта, — не выслуживаясь, согласилась она на моё предложение, хоть явно так и не поняла причины моей просьбы. — Да что ж Вы стоите, деточка? Присаживайтесь. Возьмите вот, ватрушечку скушайте, Херр Ингвар с детства только мои всегда ест, — Фрау Гризель осеклась, увидев моё вмиг напрягшееся лицо, и стандартно, но тепло спросила: — Есть какие пожелания на ужин?

— Мне всё равно, я могу и вовсе не есть.

И это было правдой. Произошедшее со мной аппетита не придавало.

— Я раньше тоже стройняшкой была. В моё время мода была на тощих девиц, я так увлеклась всевозможными ограничениями в пище, что оказалась на смертном одре. Спасибо лекарю одному — выходил. Но, видимо, что-то в моем организме щёлкнуло, и я начала очень быстро полнеть. С тех пор я такая вот красавица, — улыбнулась, подбоченившись в толстые бока, Фрау Гризель и, предавшись ненадолго своим воспоминаниям, продолжила: — Вы кушайте, моя милая, не отказывайтесь; без пищи человек слабеет. Жизнь — это дар богов, её ценить надо!

Фрау Гризель поставила передо мной чашку с цветочным чаем, приглашая жестом присесть, и всё же подвинула корзинку с ватрушками. Я из вежливости сделала первый глоток; ароматный горячий напиток слегка обжёг горло, а затем приятно растёкся, снимая напряжение от последних событий, попутно вызывая чувство голода.

Благоразумно решив, что силы для побега мне нужны, я всё же откусила выпечку и, в буквальном смысле, чуть не проглотила язык — ватрушка была выше всех похвал: необыкновенно воздушная и нежная. Видимо, приятное удивление отразилось на моём измождённом лице, и Фрау Гризель не без удовольствия спросила:

— Ну как, правда «ум отъешь»?

— Это просто восхитительно, я никогда в жизни не ела ничего подобного! — закивала я, не заметив, как стала уплетать за обе щёки вторую ватрушку.

— Фрау Гризель многие желали заполучить: предлагали нашей семье целое состояние за неё и даже пытались украсть, — приятную атмосферу нарушил ненавистный голос главы поместья. — Но свою кормилицу мы никому не отдали. В нашем роду вообще не принято делиться «своим».

Последнее слово было произнесено более чем угрожающе, и я в очередной раз почувствовала себя вещью, прекрасно осознавая, на что намекал Херр Маршал фон Стейнвегг.

— Няня, не будем тебя отвлекать. Мы с моей женой пойдём прогуляться, — сказав это, муж больно схватил меня за локоть и быстрым шагом повел в сад.

Как же так, Херр Николас же сказал, что хозяин вернётся только к вечеру? Неужели он закончил свои дела раньше? Как жаль! Я не была готова увидеть его так рано!

— Это что ещё за самовольство, кто Вам разрешил расхаживать по дому без моего ведома? — набросился на меня Херр Маршал фон Стейнвегг, едва мы скрылись в дальних густых кронах высоких кустарников. — Запомните, моя дорогая, все Ваши шаги должны быть со мной согласованы. Вам всё ясно, или же Вы хотите понести наказание за свою наглость?

— Опять будете бить меня? — с вызовом спросила я, с презрением глядя на него.

Как же я его ненавидела!

— Если понадобится — да! Я не привык, когда мне не подчиняются, — Херр Маршал фон Стейнвегг схватил меня за волосы. — И не надо на меня «так» смотреть! — злобно прошипел он. — Перекину через колено и, не задумываясь, сломаю хребет — будете всю жизнь инвалидом, но от меня не избавитесь.

Муж толкнул меня в голову, и я, не устояв на ногах, упала на сочную траву. Длинная юбка незамедлительно задралась, обнажив мои стройные ноги. С поразительной быстротой взгляд Херр Маршала фон Стейнвегга сменился на плотоядный.

Расстегнув толстый ремень, он облизнул пересохшие губы и, не скрывая своих намерений, двинулся ко мне лежащей на газоне. Заметив желание в его глазах, я спешно одёрнула юбку и, прикрывшись руками, замотала головой, выражая полное несогласие на предстоящие действия.

— Не смейте от меня закрываться, — Херр Маршалу фон Стейнвеггу не понравилась моя стыдливость, и он вернулся к своему прежнему настроению, гневно изменившись в лице.

— А Вы не смейте разглядывать меня, как какую-то шлюху, — начала смело парировать я, но голос предательски задрожал, когда заметила, как он недобро сощурился.

— Вы не шлюха, а породистая сука, — муж намотал на кулак ремень и наотмашь ударил меня. — А если сука тявкает на хозяина — её надо проучить!

Херр Маршал фон Стейнвегг стал избивать меня жёсткими ударами, не давая ни малейшего шанса на сопротивление. Боль вновь заполонила всё моё естество, оставив за мной право лишь беззащитно съёживаться. Уняв свой гнев, он одёрнул свою форму и рывком поднял меня на ноги, а затем, взяв за шею ослабевшую меня и сильно сдавив пальцами, направился к дому.

— Как же Вы неловко упали, любимая жёнушка, — ехидно произнёс муж, демонстративно стряхивая с моих одежды и волос застрявшие травинки. — Приведите себя в порядок, и не опаздывайте на ужин.

С леденящей душу «нежностью» пожелал мне Херр Маршал фон Стейнвегг и, оставив на крыльце застывшую и оторопевшую, поспешил в свой кабинет.

Глава 9

«Сволочь, ублюдок, садист!» — кипела внутри злоба на мужа, когда я смывала с себя пыль и грязь.

Я намеренно не стала заживлять раны на своём теле и выбрала светлое открытое платье, не скрывающее и, наоборот, подчёркивающее последние побои. Будто предугадав мою очередную выходку, Херр Маршал фон Стейнвегг без стука вошёл в мои апартаменты.

— Что за цирк