– Я долго думал, какое наказание ты заслуживаешь Веспер, за все твои грехи… – произнес Торн, —…теперь же думаю, как отблагодарить тебя, маленькая ведьма.

Губы Веспер дрогнули в улыбке.

– Все уже решили за тебя, Торн. Я умираю. Теперь навсегда. Встретимся в небытие.

Вампир покачал головой. Глаза Веспер, темные, как спелые вишни, застыли.

– Я любила тебя, Торн… – прошептала она напоследок.

– Я знаю, – ответил вампир.

И прежде чем кровавая луна скрылась за горизонтом, он окунул ладонь в кубок, еще содержащий капли ведьминской крови, провел окровавленными пальцами по губам Веспер, заставляя те самые капли стечь ей в рот. И произнес финальные слова заклинания. Те самые, что должен был произнести Кассий…

Монс, окончательно продрогший на ветру, опасливо косился на горизонт, где пробивались первые утренние лучи. Хозяин оставил его здесь и велел ждать, и покорный слуга добросовестно исполнял приказ: держал коней и ждал, мелко дрожа, – не то от холода, не то от страха. Ведь если верить господину, с сегодняшнего дня их мир изменится и придет эта… Ламия.

Монс вздрогнул от одного воспоминания. Она приведет чудовищ и начнет пожирать людей, пока не сожрет всех. Пока не сожрет весь мир. Как в той деревне.

А ведь он, Монс, все еще не успел стать вампиром!.. Монс принялся озираться по сторонам. Что же делать, ох, что же делать…

Внезапно что-то громыхнуло, и в разбитых окнах их старого дома вспыхнул голубой свет. От неожиданности Монс свалился на землю и начал быстро-быстро креститься. Сейчас она явится… сейчас…

Но ничего не происходило.

Страх накрыл его, подобно лавине. Солнце уже показывало над землей свой алый бок, а хозяина все не было. Неужели она сожрала и его?..

От этой мысли Монс совсем обезумел. Если он еще человек, а хозяина съели, то что ж ему делать?..

Едва он так подумал, как в дверях дома показалась чья-то фигура, и принадлежала она вовсе не Тенебраэ, а какой-то женщине.

Монс завыл от ужаса и, забравшись на лошадь, ударил ее пятками в бока, чтобы убраться отсюда побыстрее. Дьявол с ним, с Тенебраэ, с подлым обманщиком. Нужно было срочно, немедленно найти нового хозяина…

Эпилог

Ева резко села на кровати, отчего Торн, лишенный теплоты ее тела, согревающей его в постели, слегка поежился.

– Что случилось? – спросил он.

– Уже утро! Торн, ты помнишь, какое сегодня утро?

– То утро, в которое один раз не может меня насытить, – не задумываясь ответил он и потянулся к своей жене.

– Нет же! – рассмеялась Ева, легко хлопнув его по щеке и уворачиваясь от новой серии поцелуев. – Альба покидает замок! Нужно проводить ее.

Ева вскочила с кровати и ловко облачилась в домашнее платье. Торн с сожалением проследил за точеной фигуркой, скрывающейся под слоями ткани.

– Ты идешь? – спросила Ева. – Ты же хозяин замка.

Торн поморщился:

– Ты думаешь, она будет рада меня видеть? В конце концов, по ее мнению, я украл тебя у нее. Ведьм должно быть три, Троица Астарты и все такое…

Ева рассмеялась и подошла к Торну, усевшемуся на кровати. Обняла его голову, прижала к животу. Тысячелетний вампир боялся гнева ведьмы как мальчишка.

– Никого ты не крал, – мягко сказал Ева. – Я сама решила остаться с тобой.

– Вот сама это ей и объясняй, – проворчал Торн.

Ева пожала плечами и юркой птичкой выпорхнула из спальни.

Альба и Астэс уже выходили к воротам. Девушка нагнала их и заключила каждую в объятия.

– Ну-ну, – поморщилась Альба, не терпящая лишних нежностей. – Мы же недалеко уходим. Тут в лесочке и обоснуемся.

– Может, все-таки…

Ева не договорила.

– Нет, – Альба решительно мотнула головой. – Эти стены не для нашей магии.

Девушка горько вздохнула:

– Ты сердишься на меня…

Старая ведьма удивленно взглянула на свою подопечную.

– Как можно сердиться на человека, который принял свою судьбу? – сказала она. – Твоей судьбой было стать орудием, побеждающим зло. Твоя судьба – сдерживать новое зло в этом мире.

– А твоя, тетушка? Какая судьба у тебя? И у Астэс?

– Моя судьба – приходить на помощь, когда это будет нужно, девочка, – со вздохом ответила Альба. – А Астэс…

Взгляд обеих скользнул к ребенку, уставившемуся куда-то вдаль.

– Ну, чего замерла? – нарочито сердито проворчала старуха.

Девочка указала на лужайку, засыпанную снегом:

– Смотрите! Там!

Ева пригляделась и увидела светлые тени, вихрем снежинок танцующие в рассветных лучах.

– Он тоже пришел проводить меня, – довольно пояснила Астэс. – Это Милтос. А еще его сестра и мама.

При воспоминании о рыжем у Евы защипало в носу, а на глаза навернулись слезы.

– Не расстраивай ее! Ей нельзя переживать! – Альба дернула девочку за руку, но та лишь насупилась.

– Разве я расстраиваю? Он же пожертвовал собой ради меня! Теперь ему все простили и его душа обрела счастье.

– Кто обрел счастье? – Фигура Торна, все-таки решившего проводить старую ведьму, выросла за спиной Евы, будто и здесь он стремился защитить ее, как вездесущий ангел-хранитель.

– Братец твой! – прозвучал новый голос.

Торн обернулся и увидел Веспер, закутавшуюся в меховой плащ.

– Вот уж не думала, что зима может быть такой холодной…

Та, что когда-то надменно и гордо стояла подле главы семьи Каэдэс, решительно шагнула и встала рядом с Альбой.

На немое удивление Торна она пожала плечами:

– В вампирском дворе мне, смертной, теперь не место. Спасибо тебе, Торн, услужил…

– Я спас тебе жизнь, – напомнил Торн.

– А я тебе!

– Так ты идешь с ними? – спросила Ева, стремясь задавить конфликт в самом его зародыше.

Веспер хмыкнула:

– Ну а что? Им нужна третья. Три ведьмы должно быть. А я, хвала всем богам, пока еще сохранила ведьминские силы. Хоть здесь твое заклятье до меня не добралось. – Веспер сердито зыркнула на Торна. – Раз Ева остается в замке, то, пожалуй, ее место мне подойдет, хоть я и не зеленая ведьма…

– У тебя получится, – уверенно сказала Ева.

Веспер нахмурилась.

– Ты мне все равно не нравишься, – не удержалась от язвы Веспер. – Твой муженек-заклинатель тоже.

Торн покачал головой:

– Это твое наказание, Веспер, за все грехи. Прими его и попробуй теперь пожить в смертном теле.

– Как скажешь, мой лорд, – наигранно проворковала Веспер. – Ладно! Чего встали? Пойдемте! Уже рассвет, а мне по-прежнему не нравится дневное солнце.

Ева наклонилась к Астэс, чтобы обнять девочку на прощание.

– Береги себя, – прошептала она.

– А ты – себя! – звонко ответила девочка и заговорщицки добавила: – И дитя!

– Дитя? – мгновенно среагировал Торн.

– Ты что, ему ничего не сказала? – спросила Альба, усмехаясь, и Ева покраснела.

– О