Луна уйдет за горизонт. Еще чуть-чуть, и Ламия воскреснет в теле Евы. Нужно лишь просто убить Торна…

Пожалуй, они были почти равны по силам: вампир, тело которого было древнее, чем земли, на которых стоял Дом Холодных Сердец, и вампирша, обращенная самим высшим лордом вампиров, тысячелетиями взращивающим свое могущество. Но все же было в Тенебраэ нечто большее, чем древность. Опыт? Знания? Интуиция?

Одним мощным движением он разорвал грудную клетку Веспер и вырвал наружу ее холодное, еще бьющееся сердце. Вампирица охнула и повалилась на колени, когда когти Тенебраэ впились в окровавленную плоть.

– Попрощайся с жизнью, – прошипел вампир и сжал сердце в кулаке. – Скоро дойдет черед и до твоей игрушки.

На миг Тенебраэ позволил себе насладиться чужими страданиями. Но этот миг бесцеремонно прервали.

– Я так не думаю.

Тенебраэ торопливо оглянулся и не поверил своим глазам.

– Торн, – выдохнул он. – Но как?..

Глаза старшего брата горели решимостью уничтожить зло раз и навсегда. С этой же решимостью он вытащил из ножен меч.

– Ты не сможешь одолеть меня, Торн, – улыбнулся Тенебраэ, обращаясь к нему, словно к неразумному ребенку. – Ты мое отродье. Погибну я – умрешь и ты. Я дал тебе новую жизнь, я же могу отнять ее. А могущества высшего лорда вампиров ты лишил себя сам…

– Зато у меня есть кое-что другое, – процедил Торн. – Любовь, которая вывела меня из темного забытья на свет. А еще этот меч. Помнишь его? Я убью тебя им, Отец. Даже если это будет стоить мне жизни.

Тенебраэ едва не расхохотался, услышав это пафосное заявление. Ах, если бы любовь что-то решала! Еще одна сказка для глупцов. Все решает сила.

Древний вампир собрал всю свою волю, чтобы уничтожить сына, бросившегося на него в яростной атаке. Еще мгновение – и он рассеет его прах по гостиной, а Ламия встанет рядом с ним, с Тенебраэ.

Но… Торн словно пропиталася неуязвимостью. Время замедлилось. А Тенебраэ нахмурился, не понимая, что происходит. Он растерянно огляделся, и его глаза широко распахнулись, как только он увидел, что в центр из разных углов зала на свет выходят три ведьмы, три дочери Астарты: дева, женщина и старуха.

Астэс, Ева и Альба окружили Торна, заключив в треугольник своей первородной силы, и начали читать заклятье. То, что было в их крови с самого рождения.

Меч Торна, его глаза и силуэт засияли пронзительно-небесным цветом, ослепляя древнего вампира, заставляя попятиться назад.

Тенебраэ воззвал к своей тьме, воззвал к Ламии, ждущей освобождения, прося о силе. Но сама тьма сжалась в клубок, прося пощады. Удар – и карающий меч вонзился в его грудь…

Торн увидел, как тело Отца рассыпается, как черный песок, оседает на пол, лишается жизни. Вернее, ее подобия. В тот же миг он почувствовал, как и его оставляют силы. Жизнь, которую дал ему Отец, уходила вместе с ним…

– Торн! – Ева подбежала к слабеющему мужу, упавшему на одно колено.

Вампир взглянул на нее, и в холодном сердце потеплело.

– Я не хотел тебя расстраивать, – тихо произнес он. – Я рад, что ты была в моей жизни, Ева.

В пронзительно-голубых глазах девушки стояли слезы. Торн поднял слабую руку, чтобы стереть их.

– Не плачь, – сказал он и попросил. – Просто скажи, что любишь меня.

– Я люблю тебя, Торн, – кивнула Ева: – Люблю больше жизни, но…

Что именно «но», Торн не услышал. Веки его сомкнулись, а дыхание остановилось.

Пустота, зловещая, тягучая, объяла сознание. Холод засквозил в груди, хотя вампир уже давно его не чувствовал. Неужели так выглядит вечное забытье? На веки вечные, до скончания всех времен и после – тоже. Или же это дорога прямиком в ад, в вечное рабство у самого дьявола?..

– Торн! Очнись же!

Ева трясла мужа яростно, дергая за руки и плечи.

– Что?.. – Торн приоткрыл глаза, все еще не веря, что такое возможно. – Ева?.. Я оказался в раю?

Кто-то хмыкнул, стоя над ним.

– В раю, как же. Размечтался.

Торн осторожно поднялся на руках, придерживая гудящую как колокол голову, и посмотрел наверх. Перед вампиром, скрестив на груди руки, стояла Альба, принявшая свой прежний облик и теперь скептически оценивающая его состояние.

– Ты действительно думал, что живое воплощение богини Астарты может дать тебе спокойно помереть?

– Я не…

Торн не успел ответить. Ева кинулась ему на грудь и зарыдала от нахлынувшей радости. Вампир обнял девушку за плечи, бережно прижал к своей груди.

Торн прислушался к себе. Холод по-прежнему сковывал сердце. А горечь – душу. Всемогущий Отец, мучитель, истинное зло, был повержен. Но какой ценой?

Больше не осталось его братьев, они исчезли без следа. Кассий на века отдал душу дьяволу. Быть может, он сделал это давным-давно. Мог ли Торн его спасти?..

Милтос, так жаждущий воссоединиться с семьей, теперь никогда не сможет этого сделать. Его душа ушла в небытие…

А сам Торн так и остался холодным чудовищем с вечной жаждой крови…

– Она очистила твою душу, – внезапно сказала Альба, словно услышав мысли Торна.

Тот вопросительно посмотрел на ведьму, рана на груди которой срослась как по волшебству, оставив лишь кровавое пятно на рубахе.

– Ева, по праву своей крови и связи с тобой, смогла поймать твою отправившуюся в небытие душу, очистить ее и вложить назад. Так что, парень, может, тебе еще и светит рай. Но не сегодня.

Альба взяла за руку усталую и дрожащую от пережитого Астэс.

– Ты все еще вампир, с этим уж никто ничего не поделает. Но, думается мне, это и хорошо: у вампирского племени должен быть именно такой король. Иначе мир погрязнет в хаосе.

Слушая и осознавая слова старой ведьмы, Торн поднялся на ноги, помог встать Еве.

– А коли ты вампир, поторопись. Ночь на исходе, – проворчала ведьма.

И ей, и Астэс не терпелось попасть из страшного места, стены которого были свидетелями стольких несчастий и смертей, назад, домой. Вот только домом им был не замок Каэдэс.

– Подождите, – проговорил Торн, обернувшись на кровавую луну, опускающуюся за окном к горизонту. – Есть кое-что еще.

Легонько пожав руку Евы, он отпустил девушку и шагнул в тень, под покровом которой лежало распластанное тело молодой женщины.

Торн склонился над умирающей Веспер, из груди которой вырвали сердце. Так, как когда-то она поступила с ним.

– Торн… – еле слышно прошептали губы вампирши. – Это ты, Торн…

Вампир пристально посмотрел на ее бледное как снег лицо и почувствовал, что испытывает сожаление. Это взбалмошная, своевольная девчонка причинила им много зла. Но если бы Веспер не пришла на помощь, был бы у