его за локоть и потянула к себе. Толпа не обращала на нас внимания, их взгляды были прикованы к помосту. Они не понимали, что тот, кого все ждут, стоит у них за спинами.

— Что-то не так… У меня плохое предчувствие, — тихо прошептала я, не отрывая взгляда от застёжки его плаща. Я хотела попросить его уйти со мной, но знала, что он не согласится, не сдастся так легко.

— Будь осторожен… — почти неслышно добавила я.

Он улыбнулся и, в который раз забыв о приличиях, притянул меня к себе. Князь обнял меня так крепко, прижал к груди, поцеловал в затылок, а затем, подняв пальцами мой подбородок, посмотрел мне в глаза.

— Не заходи на помост. Оставайся во втором ряду, так, чтобы я тебя видел, но не видели они. Поняла?

Он снял с себя плащ и накинул мне на плечи, закрыв лицо тенью капюшона.

Драган не отводил от меня взгляда, пока я не кивнула, соглашаясь молчать. Я боялась, что он скажет, что мне и вовсе нужно уйти.

Князь направился к помосту, я пошла следом. Голоса стихли, и все взгляды тут же прилипли к нему, как только он ступил на первую ступень. Стоило Драгану приблизиться к стульям, где восседали старейшины и богатейшие люди города, как один из них — полный мужчина с румяным лицом, в робе, расшитой шёлковой нитью, — поднялся и встал перед ним.

— Светлейший князь Муром, — поклонился смельчак, — боюсь, не тебе восседать на этом стуле сегодня. Есть к тебе вопросы у нас.

Князь был выше ростом, а тот, хоть и согнулся едва ли не вдвое, опустив плечи, вжимаясь в землю, всё равно хитро и рьяно жалил словами.

— Ответ держать перед народом придётся.

— Да как ты посмел! — воскликнула богато одетая девушка с суровым взглядом и выступила вперёд.

Князь поднял руку, призывая к тишине. Девушка, с трудом совладав с эмоциями, остановилась, зло поглядывая на советника.

— Раз говоришь, место не моё, раз так уверен в своём праве, то укажи на того, кто, по твоему мнению, должен там сидеть. Перед кем, говоришь, я должен держать ответ?

Я не смогла сдержать улыбки. Советник — купец в дорогих шелках — явно не ожидал такого вопроса и весь задрожал. Он не мог вымолвить ни слова, лишь сорвавшееся заикание выдало его. Но взгляд, нервно метнувшийся от князя к дощатому полу, вдруг остановился на чьём-то лице в толпе.

— Вот это да… — выдохнула я от удивления.

Я сразу узнала старика Яче, хоть он и выглядел теперь иначе: борода аккуратно острижена, на знатный манер, одежда дорогая, да и окружён он был богатыми купцами. Яче что-то прошептал мужчине, и тот, словно собравшись с духом, шагнул вперёд.

— Князь… в такое тяжёлое время, боюсь, нам… мне… — он запнулся, затем резко выпрямился. — Мне придётся выступить против того, кто долгие годы был защитником рода человеческого от нечистых духов и помыслов, того, кто служил этому городу… но, боюсь, пришла пора…

Девушка, до этого защищавшая князя, снова сорвалась с места, вышла вперёд. К моему удивлению, Радан следом ловко запрыгнул на помост.

— Ольга, остановись, — прошептал он.

Радан попытался схватить её за руку, но она выдернула ладонь.

— Княжна, — поправила она, гордо выступая.

Князь с громким звуком подвинул стул:

— Садись, сестра.

Как только девушка опустилась на место, он легонько сжал её плечо. Она выдохнула, успокаиваясь, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

— Продолжай… — спокойно сказал Драган, всё так же не отходя от сестры ни на шаг.

— Говорят, князь, что ты волком-оборотнем стал, что зверем диким теперь бродишь по этим лесам и нападаешь на невинных людей… — выступил Яче вперёд.

И если до этого люди, окружившие помост, шептались и переглядывались, то теперь все замолчали, прислушиваясь к каждому слову.

Как только эти слова прозвучали, мужчина, стоявший передо мной, отступил и, случайно толкнув меня, едва не сбил с ног. Капюшон соскользнул с моей головы. Я хотела снова накинуть его, но цепкий взгляд Яче уже узнал меня. Я ответила ему взглядом, полным ненависти, выпрямилась и убрала волосы с лица.

— Это ещё не всё, что говорят. Водяница объявилась в моей деревне, да вот сбежала. А теперь люди твердят, что появилась она тут, и голосом своим волком управляет. Есть свидетель: говорит, сначала князь хотел убить девчонку, а после одного взгляда на неё увёл с собой в леса. Проклятье волчье легло на его душу, зверем он стал. И вдвоём с водяницей они пропадали ночами, творя страшные дела…

Он говорил громким, чётким голосом, и слово его разносилось по площади, доходило до каждого в толпе. А когда закончил, взмахнул рукой и указал на меня пальцем, украшенным кольцом.

Толпа расступилась. Люди наступали друг другу на ноги, вжимались в соседей, лишь бы не стоять рядом со мной.

Послышался тихий шёпот. Те, кто стоял вдалеке, вытягивали шеи, все хотели разглядеть меня. Они обсуждали мои волосы, моё лицо. Кто-то верил, что я водяница, кто-то — нет.

— Не водяница… я бы в воду к ней не пошёл.

— Так и молчит она, глупый: заговорит — пойдёшь, — ворчала женщина рядом со мной, оттягивая своего мужика в сторону.

Я испуганно огляделась, попыталась отступить назад, но толпа шагнула вместе со мной.

В глазах князя вспыхнул жёлтый, яростный огонь. Он положил ладонь на рукоять меча, и в толпе я заметила дружинников, бывших с ним в лесу, всё ещё верных ему людей. Они, будто по сигналу, повторили его движение.

Но князь резко встряхнул головой, отпустил рукоять и положил руку на спинку стула, где сидела его сестра.

Напряжение ненадолго отпустило площадь. Я почувствовала, как от страха задрожали ладони, но стоило дружинникам опустить оружие, как дышать стало легче.

— Говоришь, князь волком стал и страшные дела творил… — на помост поднялся Волемир.

— Говоришь, князь в лесу вместо того, чтобы со своей дружиной быть, на людей охотился, управляемый словом водяницы?

Он шагнул вперёд, будто расставляя всех по местам.

— Раз ты это говоришь, наверное, сам там был? А может, ты? — старшина посмотрел на Яче, а потом подошёл к богатому купцу, советнику и подельнику старосты деревни. Кивком указав на его живот, который не скрывала даже свободная одежда, Волемир продолжил:

— Может, и ты с нами меч против нечистой силы