с этим сделать. Попроси у меня прощения. Расскажи, где ликариласы и онемасы, и мы все уладим. Ты мой внук, я не брошу тебя в беде.

В ее голосе слышалось отчаяние. Она все еще надеялась, что может спасти меня, спасти нас обоих. Но кровь уже пролилась.

– Ты же понимаешь, – продолжала бабуля, потому что я молчал, – мне придется тебя уничтожить. Пытать, а потом разобрать на органы. Сделать из тебя сыворотку вроде той, которую когда-то вводили тебе.

Она осторожно коснулась моего лица, разбитого и уже заживающего.

– Что я упустила, Эжен? В какой момент ты забыл о долге? Неужели эта… это существо… стоило того, чтобы предать наши идеалы?

Я смог поднять на нее взгляд. Злость придала мне сил.

– Ее зовут Асира, – прорычал я. – Она моя жена.

От следующего удара у меня потемнело в глазах. Но перед тем, как сознание окончательно поплыло, я успел увидеть выражение лица бабушки. И понял: она действительно прислала тот «подарок». Она знала о свадьбе. И возможно, в глубине души даже одобряла мой выбор.

Но эта мысль уже не вызвала у меня улыбки. Темнота поглотила все.

Глава 42. Аниса

Лучше быть пеплом, чем пылью, – пепел хотя бы умер красиво.

Народная поговорка Таррвании

Город Сарркар

946 год правления Астраэля Фуркаго

Свечи в обеденном зале Сарркарского замка горели неестественно ровно, будто бы их учили держать строй. Пламя не дрожало даже тогда, когда порывы ночного ветра проносились под высоким потолком. Каждый язычок света был выверен, каждая тень ложилась именно туда, куда замыслил слуга императора, расставивший канделябры. Даже огонь здесь служил придворному протоколу.

Воздух полнился ароматами, которые должны были расслаблять, но ужасно давили на виски. Красное вино – не простое, а коллекционное, каждая бутылка которого стоила как целое поместье. Травы, острые специи, чьих названий я даже не знала. И жареное мясо – его аромат пробуждал аппетит, хотя желудок сжимался от тревожного предчувствия.

Я сидела за столом, накрытым на троих, и каждая деталь этой сценографии работала против меня. Слева от меня замер Винсент. Его руки, привыкшие к весу меча, лежали на скатерти с осторожностью, как будто он касался клинка в ножнах. Пальцы были готовы в любой момент сжаться в кулак, но это не спасло бы.

Враг сидел напротив нас и улыбался.

Астраэль Фуркаго, император, чье молчание было весомее любых слов. Он не хмурил брови, не повышал голос, не стучал по столу. Эти методы для тех, кто еще не уверен в своей силе. Астраэль просто… существовал, и пространство вокруг него менялось, подстраиваясь под его желания. Ты оказывался именно там, где ему нужно, как шахматная фигура, заранее поставленная на предназначенное место.

Сложив на коленях слегка дрожащие руки, я наблюдала за Астраэлем. Он поднял бокал. Его длинные изящные пальцы были безупречны, без единого шрама. Руки мага, который редко касался оружия. Его оружием служили другие существа. На безымянном пальце правой руки блестел перстень с императорской печатью – единственное украшение, символизирующее его власть. Все остальное говорило само за себя.

У стола с чистой посудой стоял лютнист – молодой фарффл зеленого дракона. Его шерсть мерцала на свету, как умирающие листья. Белые полоски ткани на запястьях и шее напоминали о недавнем наказании.

Пальцы фарффла скользили по струнам безупречно, но несвободно. В его игре не находилось места той легкости, что отличает истинного артиста от просто обученного исполнителя. Каждая нота была точной, каждый аккорд – идеальным, но мелодия звучала механически, как у музыкальной шкатулки. Несколько раз фарффл не выдерживал напряжения и бросал на меня виноватые взгляды, будто боясь ненамеренно причинить боль.

Я старалась как можно реже смотреть ему в глаза. Сострадание – опасная роскошь в присутствии Астраэля. Он читал эмоции как открытую книгу, используя их против собеседника с хирургической точностью. Жалость к музыканту могла стать еще одним инструментом пытки, способом заставить меня плясать под императорскую дудку.

– Пейте, – спокойно произнес Астраэль. Его голос звучал так легко, будто мы уже час вели непринужденную беседу. – Сегодня был долгий день.

Я позволила себе лишь пригубить вино. Густое, почти маслянистое, с металлическим привкусом и ароматом дуба. Винсент тоже притворился, что пьет, – едва коснулся губами края бокала, затем поставил его обратно. Пальцы принца дрогнули. Я заметила это. Он хотел действовать, хотел говорить, но в присутствии отца не мог себя заставить.

– С завтрашнего дня, сын, – продолжил Астраэль, – ты возглавишь передовой отряд. Нужно подготовить путь для моего триумфального возвращения в столицу. Улицы должны быть чисты. Не только от грязи. От всяческих лишних лиц.

Тот маленький глоток вина больно обжег все мои внутренности. Только не это. Астраэль решил нас разделить.

Я умоляюще взглянула на Винсента, но он ничего не сказал. Только слегка склонил голову – не вежливость, не согласие, просто жест военного, который знает: любое слово может стать последним.

– Костераль мог бы встретить нас во дворце, – мечтательно произнес император, – если бы выжил в битве. Дракон у него был сильный. Броня – лучше, чем у большинства моих генералов. Но он решил прикрыть Рейна. Вот и погиб.

Пальцы фарффла дрогнули на струнах. Нота прозвучала чуть ниже, чем нужно, – будто сама мелодия скорбела о Костерале.

Астраэль сделал паузу. Дал нам время проглотить это. Я не шевельнулась. Винсент выпил еще вина.

– Это он зря, конечно, – добавил император. – Не того брата выбрал. Но Рейн… сопротивление… тоже не блещет. Так бездарно разбрасываться невосполнимыми ресурсами…

Я сглотнула. А затем взялась за вилку и нож.

Губы Астраэля растянулись в улыбке.

– Что сделано, то сделано, – сказала я, разрезав кусок мяса на своей тарелке.

Винсент взял с блюда в центре стола закуску из соленых овощей. Мы ели одновременно, молча, восполняя наши силы.

Император легонько потер идеально гладкий подбородок.

– Знаешь, а я ведь помню, чем именно завтракал в то утро. – Астраэль обращался ко мне, но не ждал никакого ответа. – Повара постарались. Самый вкусный омлет в моей жизни. Жаль, что перед этим вы с Александром погибли… Винсент, налей невесте еще вина.

Бесшумно отложив приборы, тот подчинился. Император прекрасно знал, что я ничего не выпила, но не мог упустить возможность нас поддеть.

– Легенды часто путают причину и следствие, – продолжил он, неторопливо поворачивая бокал в руке. – Ты наверняка тоже думаешь, что к Кровавому утру привела ваша с Рейном тайная свадьба. Но нет. Мне было все равно, клялись ли вы друг другу