мрачно на них смотрел – только чтобы не видеть искаженного разочарованием и тоской лица Герды, только что узнавшей, что он методично отравлял целое поселение. Что отправил на тот свет десятки людей. Он, Хранитель Точных Наук, сын Сокрытых, борец за человечность и просвещение. Зло сжирает душу не сразу, а по кусочку. Изначально никто не хочет быть убийцей и негодяем. Зло разъело его душу по капле кислотой негодования, ненависти и гнева. Он не смог бы точно сказать, в какой момент из хорошего человека превратился в бездушного монстра. Но сейчас он был монстром – и он ненавидел. Не только Сванура. Всех.

Всех, кто был в этой церкви, за исключением Герды. Он смотрел, как тупое стадо ломится к двери. Как же долго до них доходило, что здесь опасно. А теперь они самозабвенно давят и топчут друг друга. Под напором толпы одни беспомощно валятся на каменный пол, а другие наступают на них ногами.

47

В Золотой церкви их осталось лишь семеро. Королева, епископ, инквизитор Кай и четверо подсудимых.

– Ты привел нас в церковь, хотя знал, что она ядовита. – В голосе королевы колотым льдом звенел гнев. – Так ли, пастырь?

– Я хотел провести заседание суда Инквизиции в Церкви безродных, – ответил Кай. – Но епископ Сванур мне запретил. Как младший по сану я был вынужден подчиниться. Но для вас, Ваше Величество, у меня имелось противоядие.

– Ладно, так уж и быть, я тебя прощаю, – смилостивилась королева. – Ведь в конце концов, я обязана тебе жизнью, пастырь. Если б ты не передал весточку, что я должна покинуть свой замок, если б я продолжала взывать к Великому Джи в своей золоченой молельне… Даже страшно представить, что бы произошло.

Удивительно, как некоторые люди боятся и избегают даже самого слова «смерть». Герде смерть предстояла не на словах – и в самое ближайшее время. Было ли ей страшно представить, как это произойдет? Первый и последний полет на крылатом муре, вид на дремлющие вулканы и на один пробудившийся, извергающий в небеса густое раскаленное семя… А потом свободный полет, нетерпимый жар… Умрет ли она от этого жара, уже пока будет падать, или все же успеет соприкоснуться с кипящей лавой еще живой кожей? Примет ли ее Господь, которого зовут то ли Джи, то ли Джипити, то ли Джизус, в свои чертоги? Да и есть ли вообще Господь?

Ей хотелось все это знать, но страшно, пожалуй, не было. Она как будто заледенела. Да, душа ее застыла черной ледяной глыбой. Там, в вулкане, она оттает.

– Суд еще не закончен, – сказал епископ. – Выполни свой долг, пастырь.

Он свирепо сверкал глазами на Кая и был бы рад его уничтожить, но не мог ничего предпринять против человека, который сделался любимчиком королевы.

– Да, владыка.

Герда молча наблюдала, как перемазанной в крови рукой Кай взялся за иконку – и темной стороной указал на человека, которого она так сильно любила и так плохо знала.

– Алхимик Альвар, сын Сокрытых, ты однажды уже был приговорен к смертной казни за ересь, колдовство и богопротивные алхимические занятия. Сим я снова подтверждаю справедливость прежнего приговора. Завтра тебе прилюдно отрубят голову. И на этот раз ты не избежишь наказания.

Альвар посмотрел на нее умоляюще. Он хотел поймать ее взгляд – по праву если не возлюбленного, то хотя бы приговоренного к смерти, – но она отвернулась. Как бы со стороны, как если бы она уже умерла, Герда наблюдала за собственными реакциями. Раньше бы она, услышав приговор Альвару, кричала, и билась, и бросилась бы к нему, и попыталась поцеловать, и оттащить ее можно было бы только силой. Ныне же лед, сковавший ей душу, остался неколебим и лишь совсем немного подтаял с левого края и единственной талой каплей вытек из глаза и капнул на руку, и Герда слегка удивилась, что капля эта прозрачна, а не черна.

– Староста Чен, – продолжил игумен Кай, указывая темной стороной иконки на старосту, – ты виновен во лжи, стяжательстве, убийстве и причинении вреда населению Чистых Холмов. Я не ведаю, знал ли ты, что краска, которую ты брал у алхимика, ядовита…

– Я ничего не знал! – сипло выкрикнул староста. – Он ничего мне не говорил!

– Даже если так, ведь ты умен, староста. Думаю, сомнения относительно этой краски тебя не раз посещали…

– Я думал, если блестит как золото, значит – золото!

– …но ты предпочел защитить себя и свое доходное дело, свалив болезни и смерти людей на якобы ведьму Анну. Колдовством ты не занимался, но участвовал в делах Зла, а значит, служил Сатане. Властью, данной мне Господом и Святой Инквизицией, я приговариваю тебя к казни через повешение.

– Что будет с моими детьми? – тоскливо заныл староста Чен. – Что будет с моей дочкой и с Ваном?..

Епископ Сванур собирался что-то сказать, но Кай успел первым:

– Они останутся живы, ибо дети за грехи родителей не в ответе.

– Как красиво сказано, – восхитилась Ее Величество.

– …Но, конечно, Ван не будет больше стремянным, – добавил Кай. – Он помог тебе натравить на пленного муров-копателей, и ему нельзя больше доверять.

– Теперь эту, – с ненавистью брызнув слюной, епископ кивнул на Герду.

Кай повернулся к ней. Его взгляд был такой же умоляющий, как у Альвара. Он как будто молил ее о снисхождении, этот подлец, как если бы не у него была над ней власть, а наоборот.

– Знала ли ты, дочь Сокрытых Герда, что твой возлюбленный Альвар давал старосте ядовитую краску и этой краской были покрыты стены Золотой церкви?

– Она ничего не знала! – хрипло произнес Альвар.

– Я задал вопрос не тебе, а ей.

– Я не знала, что краска, которую алхимик готовил для старосты, ядовита. Я верила, что в ней содержится чистое золото и что Альвар дает ее старосте в качестве расплаты за то, что тот сохранил ему жизнь.

В глазах игумена Герда увидела облегчение – как будто он опасался, что она ответит иначе. Хотя, казалось бы, какая ему разница, что она скажет. Исход все равно один.

Кай взял в руку иконку.

Ледяная глыба, заменившая Герде душу, снова слегка подтаяла, и теплые капли поползли по ее щекам. Но оплакивала она не себя – а Сокрытый народ, семнадцать веков хранивший, передавая из поколения в поколение, научные знания, утраченные человечеством после Большой Нуклеарной Порчи. Теперь, вместе с нею и Альваром, Сокрытые заканчивали свое земное существование. Ведь Хранительница Стада, которая унесла дочь Герды вместе с единственным уцелевшим ягненком по тайным подземным тоннелям