– Дадди.

– Что?

– Звать меня – Дадди, – легко пояснил полли, улыбнувшись и обнажив рот, полный посеревших от возраста и табака, но все еще вполне крепких зубов. – Так меня на острове кличут.

– Разрешите поинтересоваться вашим полным именем.

Старик некоторое время шевелил губами. Кажется, он был знаком с британским языком лишь в самой простой его форме, оттого сложные обороты смущали его больше, чем заковыристый крутой бейдевинд[112], с которым он наверняка имел дело, судя по мозолистым, орехового цвета, ладоням.

– Четверг Октябрь Кристиан Второй.

– Как-как?

– Четверг. Октябрь. Кристиан. Второй.

Ледбитер фыркнул, Воган приподняла бровь, даже Блондло развернул свое громоздкое устройство, чтобы воззриться на полли через мощные линзы.

– Шутите?

– Нет. – Его старческие глаза были по-маорийски простодушны, в них не обнаруживалось ни насмешки, ни какого бы то ни было двойного чувства. – Я ж и говорю, зовите меня Дадди. Меня все на острове так зовут.

Лэйд хмыкнул.

– Роскошное имя. Вы сами его придумали?

– Као, мистра. Мой отец дал его мне.

– Не имел чести знать вашего отца, мистер… э-э-э… Дадди, но берусь предположить, что его настольной книгой были «Поминки по Финнегану» Джойса[113].

– Моего отца звали Четверг Октябрь Кристиан Первый, мистра. – Он с достоинством кивнул. – И, по правде сказать, сомневаюсь, что за всю жизнь он держал в руках книгу хотя бы раз. Беспутный он был, мой отец, да простит его Ранги, Отец-Небо, и Папа, Мать-Земля. Его отец, мой дед, был бунтовщиком, нрава несдержанного, от него моему отцу передалась беспокойная кровь, ну а я…

– Давно вы на острове, Дадди?

– Нет. Не очень давно, мистра.

– А где жили прежде?

Дадди помедлил, подбирая ответ. По-английски он говорил вполне чисто, но неуверенно, часто делая паузы и остановки. Вполне обычное дело для полли, прожившего несколько лет среди британцев, но так и не овладевшего в полной мере их сложной речью.

– Один другой остров, мистра.

– Чем занимаетесь?

Старик осторожно потер морщинистый, жесткий, как подметка, подбородок.

– Ремесла у меня, считай, что и нет нынче. А так… Людям помогаю.

– Дайте угадаю. Травы, амулеты, заговоренные раны?

– Ae[114], сэр. Как вы сказали, вот то и оно.

Лэйд едва не рассмеялся. Прелестная компания. Кто бы ее ни собрал, ему определенно не откажешь в изобретательности.

Самоуверенный оккультист, мнящий себя великим магом. Патентованная ведьма, словно сошедшая со страниц «Безжалостной красавицы» Китса. Двое братьев-мясников, которые не пригвоздили его своими булавками к полу только потому, что не могут решить, кто из них будет первым. Чокнутый изобретатель со своими чертовыми волшебными лучами. И сверху, точно последняя монетка на куче мелочи, – старик-знахарь, у которого в голове больше песка, чем мозгов…

И Лэйд Лайвстоун, великолепный Бангорский Тигр, как достойное украшение этого коллектива.

На арене сегодня, вчера, завтра и двадцать пять лет подряд в любой день недели.

Он обвел их взглядом – всех шестерых, замерших за круглым столом. Шесть фигур, из которых никак не складывалась группа, как бы тесно они ни сидели, шесть одиноких разрозненных контуров.

И еще этот запах, который с первой минуты раздражал его чувствительные тигриные рецепторы… Лэйд знал, что он останется в комнате, даже если вышколенные слуги мистера Герни опрометью бросятся открывать все окна, запуская внутрь проникнутый вечерней прохладой воздух.

От них веяло скверным запахом неудачи, хотя они сами, конечно же, его не чувствовали, как оглушенный мощными одеколоном нос не чувствует запашка от раны. Он и раньше ощущал его в разных уголках острова, но здесь, в замкнутом пространстве роскошной гостиной, он казался таким сгустившимся, что его можно было мазать на хлеб.

Ни один из них не покинет острова. Они все погибнут в Его лапах.

Некоторых из них будет ждать милосердная смерть в когтях тварей, которых они, самонадеянные дилетанты, не в силах даже вообразить. Другим придется хуже: их рассудок, беспрестанно бомбардируемый чудовищными деталями, на которые Он неистощимый мастер, начнет постепенно угасать, теряя ориентиры и направления. Пока они в один прекрасный день сами не превратятся в мечущихся по улицам китобоев или попросту не сведут счеты с жизнью, устав от противостояния, в котором ни толики соперничества, одна только растянутая на бесконечный период времени предрешенность…

Сосунки. Профаны. Самоучки.

Даже сейчас они взирали на Лэйда Лайвстоуна с толикой мягкого снисхождения, как смотрят на дьявольски прозорливого, но все же лавочника. Ни один из них не варился в Его желудке столько, сколько он. Ни один не познал той бездны отчаяния, куда скатывается рассудок после многих лет напряженной и бесполезной борьбы. Ни один из них…

Ни один из них не понимал: они все в этой комнате мертвецы.

– Неплохо вышло, а? – Лэйд осклабился, пытаясь глядеть на всех сразу, с удовольствием ощущая, как они подбираются под его взглядом. Верно, по тону поняв, что забавы закончились. – А теперь послушайте меня внимательно. Бангорский Тигр даст вам один-единственный совет, мало того – бесплатно, но вы будете сущими дураками, если им не воспользуетесь. Это будет хороший совет, я бы сказал, лучший из всех, что можно получить на этом острове. Кроме того, он весьма лаконичен. Убирайтесь прочь.

Глава 2

Братья Боссьер мгновенно переглянулись, хоть и делали вид, будто ни слова не понимают по-английски.

– Non.

– Impossible[115].

Рука Ледбитера привычно, точно птица в гнездо, скользнула в бороду.

– Не много ли вы себе позволяете, Лайвстоун? Знаете, вы и раньше не были светочем вежливости, но в последнее время ваши манеры, отточенные в обществе пьянчужек и барышников, становятся немного раздражающими. Не пора ли вам самому убраться в ту зловонную нору, из которой вы выползли?

Лэйд не без злорадства отметил, что если Ледбитер всякий раз будет теребить свою бороду, ко-гда пребывает в замешательстве, то скоро останется с голым подбородком. Не поможет даже патентованный бальзам индийских махараджей для роста волос по два шиллинга унция, состоящий из равных долей скипидара и дегтя.

– Убирайтесь, – повторил он холодно, обводя стол пристальным взглядом. Это был взгляд не добродушного увальня Чабба из Хукахука, это был взгляд Бангорского Тигра, старого хищника с выкрошившимися, но все еще мощными зубами. – Послушайте добрый совет человека, который обретается на этих берегах уже без малого четверть века. Берите свои никчемные амулеты, свой гонор, свои чудо-приборы, свои гарпуны, свои надежды – и выметайтесь отсюда к черту, что бы вам ни было обещано. Чертов запах!.. За ту четверть часа, что я торчу здесь, я уже и сам, кажется, успел провонять им до самых сапог…

– О каком запахе вы говорите,