– Кто он тебе? – Его голос дрожит, а ладони вжимаются в матрас по обе стороны от меня. Он не сводит глаз с моего лица.

– Я знаю его с восьми лет, – говорю я, уткнувшись взглядом в лежащие на коленях руки. Голос дрожит. – Ему тогда было пятнадцать. До недавнего времени я не понимала, что он хочет большего, чем просто дружба.

Правда обрушивается на Маркуса, но я продолжаю говорить, будто стараясь утопить первое признание новыми.

– Я не знала, что все, что он делал для меня и моей семьи, имело цену. – Я качаю головой, лицо горит, пульсирует от тяжести стольких признаний. – Я думала, он просто часть семьи. Но в прошлом году он начал вести себя по-другому. Стал покупать мне подарки и водить на свидания. Подключал свои связи, чтобы дать мне все, что я хотела.

Слова застревают в горле, но я хочу, чтобы они наконец нашли выход.

– Целовал меня. Прикасался. Требовал того, чего я не хотела ему давать. Я не знала, как ему отказать. – Я закрываю глаза. – Я просто думала…

Что? Что я думала? Разве не было очевидно, чего он хотел? Я обхватываю рукой распухшее горло, голос звучит сдавленным шепотом.

– Надо было сбежать много месяцев назад. Лин умоляла меня не ехать в Лос-Анджелес, но у меня не было выбора, – мотаю я головой.

Маркус молча слушает, и я рассказываю обо всем, что произошло в ту ночь, когда я ушла из его квартиры. Как Ник угрожал навредить ему. Как не спускал с меня глаз. Как подослал людей следить за мной. Что я хотела связаться с ним, но не посмела. Как Су Лин спасла мне жизнь на той вечеринке.

Слезы жгут мне глаза, и я вытираю их, качая головой, но Маркус прижимается своим лбом к моему.

– Я с тобой, – говорит он тихо, напряженно, но уверенно. – И больше никогда тебя не оставлю.

Он с трудом сглатывает, умолкает и обхватывает меня руками, бережно прижимая к себе.

– Никогда, Мэй. С Ником покончено. Навсегда. Он больше не сможет тебе навредить. Не подойдет даже близко.

– Маркус, – шепчу я ему в шею, прижимаясь крепче. – Когда я сказала тебе, что со мной небезопасно, это была правда. Я не из твоего мира.

Он отстраняется, снова берет мое лицо в ладони.

– Тебе не нужен твой мир, – говорит он хрипло. – Мэй, я хочу, чтобы ты была в моем. Нигде больше. И ни с кем другим.

Его слова наполняют меня, и я задерживаю дыхание, чтобы удержать их внутри, позволить им осесть в трещинках и зияющих ранах.

– Ты не представляешь, как сильно я этого хочу.

Его рука ложится мне на затылок.

– Это возможно. Надо просто рассказать все полиции. Они арестуют Ника. Он не сможет…

– Я уже позвонила в полицию, – шепчу я. – Сказала им, где искать Су Лин. Надеюсь, они найдут и Ника тоже.

Его глаза ищут в моих ответы.

– Тогда его посадят. Ты в безопасности. Все кончено.

Он проводит пальцем по моей щеке, но я качаю головой, глотаю ком в горле.

– Для нас тоже все кончено.

Он замирает, вглядываясь в меня:

– Ты о чем?

Я отворачиваюсь, рассматривая матушкины полки с китайскими книгами в мягкой обложке, потом закрываю глаза. Слова, которые так долго зрели внутри, наконец выходят наружу.

– Маркус, у меня нет документов. Меня здесь быть не должно. В Америке.

Между нами повисает тишина. Я жду, когда она оборвется, но на лице у Маркуса только растерянность, и я не выдерживаю.

– Я не гражданка Соединенных Штатов. Ты хотел знать, кто для меня Ник? Он – единственная причина, по которой моя семья все еще здесь. Благодаря ему у нас есть ресторан. Его отец помог нам выбраться из Тайваня и успел перед смертью купить нам его. Оставшееся наследство досталось Нику. Так что он и баба работают вместе. Он знает о нас все. Один звонок – и нас депортируют.

Я закрываю глаза.

– Даже думать не хочу, что сделает со мной баба, если узнает, что я звонила в полицию. – Я сглатываю и прерывисто выдыхаю. – Нас скоро отсюда вышвырнут, вопрос только когда.

Маркус садится на корточки, потирая затылок. Я смаргиваю слезы.

– Я думала, что смогу найти способ быть с тобой. Очень глупо с моей стороны. – Голос срывается, и я прикрываю рот рукой. – Матушка Гуо поможет мне исчезнуть, спрятаться даже от Ника. Сейчас у меня не так уж много вариантов.

Маркус резко подается вперед, снова становится на колени, берет мое лицо в ладони.

– Нет, – говорит он, морщась, словно мои слова причинили ему боль. Он медленно качает головой, открывает рот, затем закрывает его. Его глаза впиваются в мои. – Нет.

Я опускаю взгляд на свои руки.

– Маркус, у меня нет выбора.

– Нет, – повторяет он, поднимает меня с кровати и заключает в объятия. – Я не потеряю тебя еще раз.

Реальность давит, и я закрываю глаза, касаясь ресницами его груди. Выбора действительно нет. Я всегда это знала. А теперь и он начинает понимать.

– Мне не стоило пускать тебя на свою пожарную лестницу, не стоило писать тебе записки, разговаривать с тобой. Не стоило позволять себе влюбиться в тебя. Я ведь знала, что рано или поздно все закончится.

Снова выругавшись, Маркус качает головой и, положив ладонь мне на затылок, прижимает щекой к своей груди.

– Нет. Ни за что.

Отпустив меня, парень отступает назад, проводит ладонями по лицу, опускает руки.

– Нам просто… надо поспать. Завтра со всем разберемся. Я сейчас не могу нормально соображать.

Маркус откидывает одеяло и помогает мне устроиться под ним, потом ложится сам и обнимает меня сзади, словно может помешать завтрашнему дню встать между нами.

Глава 30

Дыхание у Мэй ровное, глубокое. Мне не хочется, чтобы оно унесло ее слишком далеко от меня, но нужно подумать. Очистить голову, разложить по полочкам всю новую информацию. Я аккуратно отодвигаюсь от спящей девушки – и мгновенно зябну без ее теплой спины у груди.

Подумываю, не надеть ли мокрую футболку, потом отбрасываю эту мысль. Закрываю за собой дверь и спускаюсь на первый этаж, перепрыгивая через ступеньку. Гуо сидит за столом, уставившись в чашку с чаем, халат свисает с ее плеч, делая старушку еще меньше. Она поднимает взгляд, похлопывает по столу и указывает на стул напротив себя:

– Иди сюда, мальчик.

Я плюхаюсь на него, голова все еще кружится от усталости.

– Все это… – Я кладу локти на стол, пряча лицо в ладони, и говорю, обращаясь к испещренному шрамами дереву: – Что