И голодают, и в холоде, бывает, бредут. Хотя, все же негры больше стараются летом бежать. Да, так вот… Хоть бабы бегут реже, но всё же встречается такое. И бегут реже, и реже их ловят… То есть, реже владельцам возвращают. По разным причинам.

Карл зыркнул на парней из-под бровей:

— Заиграются парни, вот и сдохла негритянка.

Папаша Пауля добавил:

— Лет семь назад в суде Ричмонда разбирались с группой фермеров с юга штата. Обвиняли их в том, что поймали они несколько беглых, но вернули лишь мужчин. Побитых сильно, но вернули. А вот двоих негритянок — нет, не вернули. Плантатор-владелец требовал компенсации и осуждения виновных. А те отпирались, говорили, что негритянки сильно больными были к моменту поимки. Вроде как сами померли.

— А как было на самом деле? — сглотнув, спросил Пауль.

— Как было, как было… Да кто же знает, как на самом деле было? Может и правда, больными были, а может, и нет! — рассердился Карл.

— И чем закончилось? — поинтересовался Гюнтер.

— Да чем… Присудил судья фермерам половинную компенсацию выплатить хозяину. И всё! Осуждать, или вообще, как владелец требовал — на каторгу отправить — такого не было.

— То есть, к чему мы с Максом речь ведём, парни, — подвёл итог Карл, — Дело это такое… Не сильно уважаемое обществом. Вроде бы и нужное, а вот…

— Это как ассенизаторы, — усмехнулся Кид.

— Кто? — не понял Киршбаум-младший.

— Ну, ассенизаторы, золотари… Уборщики, говночисты! Как их ещё назвать? Вроде бы всем нужны, но лучше бы они были подальше, глаза бы их не видели, и нос не обонял. А уж руки подать…

— Да нет, здесь ты тоже не прав! — не согласился Карл, — Пулавски вполне уважаем в округе, просто вас мы хотим предупредить…

— Он нам пообещал, что у него всё чисто в этом плане! — заверил папаша Пауля, — Что они законы и людские, и божьи блюдут и правила знают, то есть лишнего себе не позволяют. Да и деньги, как он сказал, им всем нужны, а не проблемы.

— В общем, мы согласны, чтобы вы послужили в этом десятке, но головы вам и свои нужно на плечах иметь. Чтобы помнили вы, что обгадить репутацию легко, вот отмыться потом — куда сложнее! — заключил дед.

— А можно ещё вопрос? — как прилежный школьник поднял руку Гюнтер.

— Ну, что у тебя там ещё? — недовольно переспросил дед, по-видимому, желавший перейти к более интересному занятию с Максимилианом, и уже доставший из шкафчика бутылку с виски и пару стаканчиков.

— А я вот не пойму… Им, неграм тем, что — настолько плохо живётся, что они бегут? И что — на Севере им мёдом намазано?

Старшие развеселились, и папаша Пауля ответил:

— За всех рабовладельцев не скажу, но ты можешь посмотреть, как живут рабы у нас. Да, действительно, Гюнтер, приехал бы, а Пауль тебе бы всё рассказал и показал. А то, когда заезжаешь, то либо в воротах стоишь, либо дальше холла не проходишь. Как будто самый скромный и стеснительный. Так что, приезжай в гости. А что касается — вообще, то так скажу: все плантаторы, люди разные. В целом, вполне вменяемые и даже доброжелательные, большинство — настоящие джентльмены. Но с неграми же как? С ними нужно в строгости быть, как с детьми, а то разбалуются вмиг. Беречь, как любой хозяин бережёт своё имущество, но не рассусоливать с ними, и, когда нужно, быть строгим. Не буду спорить, возможно, есть такие владельцы, что излишне строги, но… Здесь как измерить, не зная ситуации: оправдана та строгость или нет? И вообще-то… В каждом штате есть общественные организации, которые наблюдают и за этим тоже. Если случаи нехорошие участились, стали похожи на систему, эти организации и спросить могут у владельца, попросить объяснений.

Максимилиан отхлебнул виски из стаканчика и продолжил:

— А про Север… Ну что сказать: никому эти негры там не нужны. Совсем не нужны. Ни власть имущим… Это для них лишняя головная боль. Ни населению, ведь негры готовы работать за минимальную зарплату, только чтобы на еду и одежду хватало. То есть, отбивают работу у белых бедняков. Потому-то этих беглых рабов стараются переправить дальше, через границу с Канадой. Пусть там с ними разбираются!

«Ну что же… Тогда Киршбаум-старший ничего нового мне не рассказал. Что, как и всегда, впрочем, нельзя валить всё в кучу, без разбора. Нужно разбираться в каждом отдельном случае. Рабство, без сомнения — зло, и как тот Карфаген, должно быть уничтожено. Но какими методами, в какие сроки, с какими последствиями? Как известно, придерживаться нужно примерно середины: не оправдывать существование этого института как такового просто потому, что мне белые более симпатичны… Насмотрелся в реалиях, извините, и на БЛМ, и на прочие перегибы, как в ситуации с мигрантами в реальности. Но и среди белых… Тоже полно уродов. «На вкус, на цвет все фломастеры разные!».

Всё это не так просто, как кажется на первый взгляд. И Плехов принял решение относиться к людям так, как они сами заслуживают, безотносительно к их цвету кожи, вероисповеданию и национальности. Как всегда, впрочем, и относился!

Глава 21

Если сезон весенних полевых работ дался Гюнтеру нелегко, но он, как человек молодой, довольно быстро оправился, то вот дед Карл — слег. Со спиной слег, с коленями и прочими локтями. Даже с кровати толком подняться не мог, чтобы в туалет сходить, не говоря уж обо всем прочем.

По настоянию Гюнтера была вызвана бабка Эмма, старая индианка. Она деда, конечно, осмотрела, потыкала туда и сюда своими коричневыми, как будто костяными пальцами, не повысив тем самым у больного свой рейтинг, выписала рецепт, пардон, указала натирать болящего какими-то мазями, пить оставленные ею травки в отварах.

Когда Гюнтер сопровождал старуху к выходу, та вдруг вцепилась ему в локоть и прищурившись спросила:

— А ты сам — чего же Карла не вылечишь?

Кид, воровато оглядевшись по сторонам, шепотом признался бабке, что не знает, как предложить такое, ведь родным в своих способностях он не открылся. Эмма была очень удивлена и, побурчав, что-то невнятное себе под нос, высказала свое отношение к такому:

— Дурень! Почему ты, дурень, не хочешь подлечить своих родных? Чего ты таишься? Рано или поздно все одно это всплывет, но вот время может быть упущено. И к тому же… А почему именно родных? Вам деньги не нужны, что ли? Ведь ты можешь лечить людей, получая от них деньги за это. И эти деньги ты не украдешь, не