прямо в огромное, погруженное в полумрак пространство. Воздух здесь был другим — сухим, застывшим, пропитанным знанием. Это была библиотека, но не та, сверкающая и систематизированная, что наверху. Здесь царил творческий, почти священный хаос.

Стеллажи из черного дерева, вздымающиеся до самого потолка, теряющегося в темноте, были забиты не только знакомыми кристаллическими пластинами, аккуратно разложенными в нишах. Между ними, на полках, покоились толстые фолианты в кожаных переплетах, свитки пергамента, связанные шелковыми шнурами, и даже странные устройства из блестящего металла и матового стекла, тихо потрескивающие изнутри слабым светом.

— Нижние архивы, — прошептал Рауль, гася светящийся камень. Здесь и без него было достаточно света — его источали сами полки, мерцающие мягким голубоватым сиянием. — Хранилище всего, что Совет счел слишком старым, слишком опасным или слишком… неудобным.

Мы осторожно двинулись между стеллажами, словно плывя по молчаливому океану прошлого. И тут я увидела ее. За одним из дальних столов, заваленным развернутыми свитками и разобранными механизмами, сидела женщина. Ее рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, казались медным нимбом в тусклом свете. Она что-то быстро записывала в толстую книгу, ее перо скользило по бумаге с легким шелестом.

— Ирэна? — тихо позвал Рауль.

Женщина вздрогнула и резко подняла голову. Ее глаза, зеленые, как лесная трава, расширились от удивления, а затем — от тревоги. Она мгновенно окинула взглядом нас обоих, особенно меня.

— Лорд Рауль? Что вы… — ее взгляд уперся в меня, и в нем мелькнуло понимание. — Леди Ясина. Вы не должны здесь быть. Никто не должен.

— Нам нужна ваша помощь, Ирэна, — сказал Рауль, подходя ближе и понизив голос до едва слышного. — И мы знаем, что вы рискуете. Но вопрос… он может быть важнее любых правил.

Ирэна отложила перо, медленно встала. Она была одета в простой серый халат хранителя, запачканный чернилами и пылью. Ее лицо, умное и живое, было бледным.

— Это из-за пластины, которую вы активировали сегодня, — не спросила, а констатировала она, обращаясь ко мне. — Ту, что из запасников. С изображением трех мужчин и женщины.

Мое сердце упало и в то же время забилось чаще. Она знала.

— Да, — выдохнула я. — Что это было, Ирэна? Кто эти люди? Что значит «эпоха Первых Сёл» и «три столпа гармонии»?

Ирэна отвела взгляд, ее пальцы нервно теребили край пояска, которым она была подпоясана.

— Это… это не просто историческая запись. Это иллюстрация к легенде. К легенде, которую Совет предпочел бы навсегда похоронить здесь, внизу. Они называют ее «ересью Первородных». Но в старых,оченьстарых хрониках, тех, что писались еще до того, как мир стал таким… — она обвела рукой пространство архива, — это считалось пророчеством.

Она замолчала, будто собираясь с мыслями, с духом.

— Легенда гласит, что наш мир не всегда был пустыней, усеянной лишь оазисами-цитаделями, борющимися за выживание. Когда-то он был зеленым. Леса простирались до горизонта, реки были полноводны, а земли плодородны. Это была эпоха Первых Сёл — первых сообществ, живших в согласии с миром.

— Что случилось? — не удержалась я.

— Война, — коротко и горько сказала Ирэна. — Не просто война за территории. Война, в которой одна из сторон, отчаявшись или ослепленная жаждой победы, совершила непростительное. Они не призвали демонов из иных миров. Они…вывелиих. Скрестили, усилили, исказили местных тварей с помощью знаний, которых не должно было быть здесь. Так появились пустынные скорпионы, песчаные черви, вихревые тени — все те монстры, что пожирают жизнь не просто ради пищи. Они пожирают саму жизненную силу, корневые системы древних деревьев, подземные родники, саму плодородную силу земли. Они — живые машины опустынивания. И победив противника, создатель не смог их контролировать. Они вырвались на свободу. И мир начал умирать. Леса превращались в пыль, реки высыхали. Оставались лишь островки, которые мы теперь отчаянно защищаем.

В голове у меня звенело от услышанного. Это был ужас, масштаб которого я не могла сразу осмыслить.

— Кто? Кто это сделал?

— Имена стерты, — покачала головой Ирэна. — Но в легенде есть намек. Говорится о «чужеземном мудреце», о «пришельце с иными знаниями». О том, кто пришел не из нашего мира. Попаданец. Как вы, леди Ясина.

Ледяная рука сжала мое сердце. Теперь я понимала весь ужас, весь холод в глазах Совета.

— Поэтому они так боятся ее, — прошептал Рауль. — Каждого, кто приходит извне. Они видят в каждом потенциального нового «творца монстров».

— Да, — подтвердила Ирэна. — Но в легенде есть и вторая