Они побежали по тропинке, протоптанной в густой траве, назад, к уютному дому из темного дерева и светлого камня, который когда-то был таверной, а теперь был просто Домом. Домом, с широкой террасой, где по вечерам пили чай из горных трав, и с мастерской, где всегда пахло деревом, металлом и старостью книг.

Сегодня был особенный день. День памяти. Они шли туда, где на самом краю луга, под сенью огромного, посаженного много лет назад дуба, стоял простой камень. На нем было высечено всего одно имя: Гастон. Ни титулов, ни дат. Только имя. И для всех, кто жил в Доме, а потом и для всей округи, это имя значило больше, чем любые регалии. Оно значило честь. Оно значило, что прошлое, каким бы трудным оно ни было, не забыто. И что будущее выросло на его фундаменте.

Дети, обгоняя друг друга, уже видели вдали фигуры взрослых, собиравшихся у крыльца. Высокую и прямую, с седыми волосами, заплетенными в одну толстую косу — бабушку Ясину. Рядом с ней — трех мужчин: одного со взглядом ученого, смягченным годами, другого — с осанкой воина, нашедшего покой, и третьего — в чьих глазах все еще жил неугасимый огонь, но теперь он грел, а не жег.

И мир вокруг них был тихим, зеленым и бесконечно живым. Миром, который они когда-то, ценой невероятного риска и трех лет молчания одного сердца, спасли от песка и забытья. Миром, где самые невероятные истории о монстрах и пустынях казались детям всего лишь сказками.

А это, как считала Ясина, глядя на бегущих к ним внуков, и было самым большим чудом.

Конец